Его прекрасное чудовище

Да, у них есть магия, которую они прикрывают тем, что все они потомки артефактников. Но, разумеется, это не совсем так.

— Ты знаешь слишком много для затворника.

Ревердан кивнул на стол, заваленный бумагами.

— Если ты сомневаешься, я могу оставить тебя в библиотеке и ты прочтешь все, что я сумел отыскать за последние века. Здесь, — мужчина положил руку на свитки, — все доказательства. Я выходил за стену, но никогда и никому не причинял вреда. И твою маму я не убивал, Кимберли.

Девушка вжалась в кресло при упоминании о матери.

Теперь она не знала, как относиться к Ревердану, ведь если он говорит правду, то он герой, а не убийца. Но мамы больше нет, и злость за ее смерть все еще не отпускала Ким.

— Мне правда жаль, — сказал Ревердан спустя минуту молчания. — Но даже если бы я тогда не решился на все это, твоей матери было бы некому помочь. К этому времени магия убила бы уже всех, кто ею обладал, и как знать, не выплеснулась бы она там, в других королевствах. Если бы это случилось, последствия были бы необратимы.

Ну а так пострадали только мои земли, — мужчина с усмешкой окинул себя придирчивым взглядом, — и немного я.

— Я понимаю, — Кимберли обхватила себя руками за плечи, как если бы ей вдруг стало холодно. Но холодно ей, разумеется, не было. — Вообще ты, конечно, гад, Ревердан Воллаур…

— Это еще почему? — возмутился лорд.

— Я умерла, чтобы пройти за стену. Пришла к тебе, чтобы отомстить и помочь отцу забрать Рейевик, а ты рассказываешь мне, как геройски спас целый мир в одиночку. Не гад ли? Что мне-то теперь делать?

— Наслаждаться жизнью, она у нас долгая.

— И выращивать укроп? — хмыкнула баньши.

— Могу предоставить семена базилика, если укроп тебе не нравится.

Ким качнула головой, прикрывая глаза. Ситуация складывалась комичная, если смотреть на нее со стороны. Самой же Кимберли весело вовсе не было, хотелось плакать, и если бы могла, разревелась бы у лорда на коленях.

Девушка бросила на мужчину оценивающий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Колени у него красивые, да и все тело в целом, и даже эти жуткие черные шрамы его вовсе не портят.

Ким вдруг поняла, что теперь совсем иначе смотрит на лорда.

— Отпусти меня, — она посмотрела ему в глаза. — Я могу обещать, что никому не скажу ни слова о том, что ты сделал, и даже постараюсь убедить отца увести армию от стены.

— В этом нет необходимости. Гиблое море не под силу переплыть ни одному живому существу, а неживые забредают редко - ты была единственной за последние семь веков.