Тайная жена, или Право новогодней ночи

Гномы ценили роскошь и умело вписывали самые сложные волшебные механизмы, делающие их поселения похожими на яркие, немного эксцентричные шкатулки.

Железногорск, гномья столица, являлся “жемчужиной” гномьего мастерства. Его улицы и дома были украшены тысячами механических статуй и волшебных големов, по улицам ездили самоходные повозки, а подземные уровни города соединяли лифты и тоннели.

Гномы умели и любили трудиться, и также душевно и основательно они отдыхали. Об их “уличных” пирах слагали баллады, а зажигательные танцы с факелами являлись одной из древнейших традиций Архонта.

А как гномы умели петь! Дружно, хором, ритмично постукивая топорами  и топоча в такт. Барабаны и бубны для слабаков! Гномы “били” в накрытые столы под аккомпанемент подпрыгивающей посуды.

Вот и сейчас на нашем дворе уже вовсю накрывались столы, высокие ворота были распахнуты, а “ручеек” из столов убегал на улицу, где сливался с пиршественной рекой. Чтобы гости не замерзли, к их услугам были тепловые пушки, а в воздухе горели разноцветные праздничные гирлянды.

Совсем скоро рядом с ними зажгутся иллюзорные фонарики…

Проверив двор, я поспешила в праздничный зал, где будет положено начало Новогодним торжествам. Совсем скоро отец и мама поднимутся на подиум и огласят список клановых достижений за этот год. Никто не будет забыт: ни искусные мастера, ни умелые дельцы, ни юные дарования. Смол Меднобородый как ни один глава умел хвалить и вдохновлять на новые подвиги. Я знала, что прямо сейчас папа перечитывает речь, переживает, готовится…

И его не должно быть в зале! Тем более с драконом!

Но папа был здесь, и эхо пока что пустого зала, доносило до меня его голос:

— Наш клан выполнит клятву, лорд Шторм.

Наша верность данному слову не должна ставиться под сомнение. Как только вы обнаружите артефакт, он станет ваш.

— И вид артефакта и его нынешний владелец не имеют значения? — прохладно уточнил дракон.

То есть, он вот вообще не смущался, не переживал, что его заинтересовала женская побрякушка, и был настроен ее у меня отжать.

У этого дракона нет ни капли самоуважения! Другой на его месте постеснялся бы потребовать такой немужественный артефакт. 

Я приложила руку к ожерелью, и мне почудилось, что драгоценные камни отозвались, налившись теплом. Это было мое ожерелье. Мое! Да я его всю жизнь, можно сказать, собирала. По камушку, по жемчужинке, а теперь взять и отдать?!

— В моем доме немало чудес.