Великая княжна. Live

Один из потомков, мальчик лет трех от роду, вырвался из рук мамаши и теперь бегал по изящно обставленному кабинету Мелиссы, трогая все подряд: стеклянные статуэтки, увлажнитель воздуха с функцией ароматизации (запах весенних цветов маскировал сигаретный дым), разложенные на журнальном столике документы. Делать замечания родителям сейчас было бы неуместно.

Мелисса сосчитала про себя до десяти, отняла руки от лица и обратилась к Муравьеву‑Апостолу:

– Послушайте, Матвей, я глубоко сочувствую вашему дедушке и как никто понимаю, что это такое, когда тебя берут за горло.

Но при всем уважении я никак не могу удвоить вам ежемесячные выплаты. Бюджет не позволяет.

– Я всего лишь требую справедливого возмездия! – кипятился Муравьев‑Апостол. – У меня душа горит!

– Скажите, а новый бесплатный автомобиль мог бы немного притушить огонь в вашей душе? Свеженький, только что с конвейера «русско‑балт».

Потомки заколебались. Муравьев‑Апостол переглянулся со своим соседом.

– Уверена, что даже самая суровая Немезида перестала бы злиться, запрыгнув в теплый экокожаный салон «русско‑балта», увидев на передней панели экран с встроенным приложением «Клубок‑навигатор» и услышав любимую музыку, мягко льющуюся из восемнадцати колонок, – соблазняла Мелисса тихим вкрадчивым голосом.

Важно было успокоить наиболее ретивых потомков. Повысишь выплаты тем, кто пришел сегодня на прием, – и всё, снежный ком покатился. Нельзя было создавать прецедент.

Полтора десятка автомобилей, пусть даже люксовых, – мизерная нагрузка на бюджет по сравнению с двойным увеличением пожизненного содержания тысяч родственников плодовитых декабристов.

– Я предлагаю вам на выбор модели «Достоевский» и «Чехов» из премиум‑серии Русско‑Балтийского завода «Великие русские писатели». «Достоевский» – серьезный, статусный внедорожник; «Чехов» – компактный, но роскошный мини для узких городских улиц, – процитировала Мелисса каталог Русско‑Балтийского завода.

Момент был напряженный. В глазах Муравьева‑Апостола праведное возмущение боролось с жаждой обладания престижным автомобилем, о котором большинство россиян могли только мечтать. Муравьев‑Апостол безжалостно жевал губы, тараканьи усики ходили ходуном. Остальные потомки, за исключением трехлетнего мальчика, забравшегося в красно‑золотой «хохломской» буфет премьер‑министра, выжидающе смотрели на своего лидера.