Великая княжна. Live

К этой части претензий не так много. В основном причитания филологов касательно тавтологии – сразу два слова «царствуй» в одном предложении. Но на эту чепуху, ваше величество, я думаю, и внимания обращать не стоит…

– Красиво звучит. И чем они недовольны? – подивился государь.

– А вот после этого – самая спорная фраза. – Мелисса сделала паузу. – «Царь православный!»

Император машинально начал протирать чистые руки грязной масляной тряпкой.

– Позвольте, Мелисса Карловна, угадать: среди предложений наверняка есть слова «правоверный», «лютеранский», «протестантский», «бахаистический», не знаю, «перунический»…

– Да, вы правы, ваше величество.

Некоторые выступают за экзотическое словосочетание «царь мультирелигиозный», хотя оно даже в ритм не попадает.

– То‑то, я смотрю, Доброжир активизировался: так и рвется ко мне на прием, так и рвется, – догадался Николай Константинович.

– Еще бы он не рвался, – сделала большие глаза Мелисса. – Он уже и подписи верующих вовсю собирает, и новые молебны «За сохранение гимна» во всех храмах ввел.

Патриарх просто в отчаянии.

– Уныние – смертный грех, – назидательно сказал монарх. – Должен знать, раз патриарх. Ладно, что будем делать, Мелисса Карловна? Нужно как‑то выходить из этого надуманного кризиса.

– Есть уже кой‑какие наработки, ваше величество. – Премьер углубилась в бумаги из папки. Когда она наклонила голову, одна прядь из темного каре соскользнула на нежную щеку. То есть Николай Константинович предположил, что кожа у Мелиссы должна быть на ощупь нежная и бархатистая, как персик.

– Мы с господином министром культуры обратились к наиболее известным современным поэтам с просьбой поработать над текстом гимна. Вы не поверите, что получилось… На мой взгляд, так слишком оригинально. Кто‑то предлагает на протяжении всего гимна повторять одну‑единственную фразу «Я люблю Родину», кто‑то про дым отечества не к месту вспомнил, некоторые творцы сочинили некое подобие торжественных частушек. Вот, посудите сами…

Премьер‑министр достала несколько листков. Один из них случайно – случайно ли? – вылетел из папки и, покружившись в воздухе, мягко спланировал на пол. «Ой», – сказала Мелисса, встала с кресла и соблазнительно изогнулась, наклонившись за листком‑шалунишкой. Николай Константинович откашлялся, старясь смотреть в другую сторону.

– Эй! – вдруг гневно крикнула Мелисса. Император вздрогнул.