Ты ведь поможешь мне, ведьма?

Барвинок надо собирать, а этот же за мной поплетется!

- Может и к лучшему, пусть плетется к темному лесу, он уж точно не будет терпеть этот цирк… Ты же не думаешь жалеть о нем?

- Нет, конечно! У моей памяти нет срока, - хмыкнула ведьма.

Она и вправду считала так. И вправду была уверена, что ни один из Нодордов не заслуживает жилости, но маленький, задушенный голосочек внутри нее жалобно визжал: «Не он же в тот день, обезумев, отдавал приказ. Ну он же просто глупый парень. Вроде юродивого, только богатого юродивого.

Нельзя же таких ненавидеть». Но ненавидеть было просто необходимо.

С этой мыслью она прожила день и ночь. Причем была премного благодарна за то, что эта непомерная жалость ко всему живому наконец утихла в ней.

Еще с детства эти две ипостаси боролись в ней. Ее живая душа была праведнической, восторженной, стремящейся к свету и добру. Она уж точно не была Доасиной, что могла так запросто навести порчу на подругу, соперницу, на любого, кто вставал на пути. Эта ее часть любила все на свете.

Люди, природа и сама жизнь – были дорогим даром судьбы, который просто нельзя было упустить, оступиться. Ее большая сила давила на нее. Еще с детства, маленькая ведьма с завистью смотрела на играющих девчат, которые могли со смехом, беготней и множеством детских глупостей играть, выдумывая собственные судьбы и миры. С юности, к ее ровесницам приходила первая любовь, а к ней лишь безмерные знания о травах, заклинаниях и магии в мире. Для них всех Алисадрина была совершенно чужой, даже коснуться ее без опаски было нельзя. Но она понимала это и, любя мир, научилась любить собственное существование, существование всех вокруг.

Хотя сущность ведьмы иногда брала свое. Сила, что не обладал ни один житель, еще с рождения возвеличила девочку до статуса полубога. Осознание, что вся жизнь этих хрупких людей была в зависимости от взмаха ее руки, что мог наслать и бурю, и засуху, давало и ей самой понимание, что никто ей не ровня. Они ее боялись и возвеличивали. Она знала это и не пользоваться этим было просто невозможно.

Но наступало утро. Пока солнце еще не показалось на горизонте, ведьма услышала лютню вместе голоса. Значит был шанс, через огород пойти к темному лесу. Все-таки осада осадой, но барвинок был не собран.

Взяв корзинку, она вылезла через заднее окно и в темной мантии стала растворятся сначала на фоне черной земли, а затем и чернеющего леса.

Какой же невообразимой радостью для нее было наконец остаться в тишине.