Факультет сбора и трансформации

К тому же, большинство предметов и так читается потоково, а практика… по практике будет решать индивидуально с каждым. Естественные дисциплины у вас и так практически не различаются по содержанию, может, три занятия отличных найдётся.

– А распределение? Потом, в пары.

– А ты не думал, что тебе стоит её отпустить, а не тянуть за собой как ребёнок – любимую игрушку, потому что она единственная, кто твой гореславский фон переносит?

– При всём моём уважении, Игорь Александрович! – Шед со стуком отложил инструменты, разворачиваясь к собеседнику.

И встретился с понимающим взглядом преподавателя алхимии. Вспышка куда-то пропала, оставляя после себя только эхо раздражения. Не сказать, что Костянников был не прав в своей оценке, по крайней мере, Данковцев прекрасно себе представлял, как его с Вянкой взаимоотношения выглядят со стороны. И со слов отца, и со слов Артура. И ведь не сказать, что они не были правы: он действительно бы скорее удавился, чем даже ненадолго представил себе жизнь без Ярычевой где-то рядом, первый курс в этом плане стал испытанием силы воли и магического самоконтроля, слишком уж он привык полагаться на девушку.

– Не реши, что я лезу не в своё дело или пытаюсь учить тебя как жить, для этого у тебя есть родители. Но просто подумай над всем этим, не ломай девчонке жизнь.

Преподаватель сжал его плечо, отпуская по первому шевелению. Будущий поджигатель явно обдумывал какой-то вопрос, но зацепился взглядом за нечто на руке мужчины, что раньше принимал за скрытые рукавом рубашки часы.

Что-то вроде накопителя и преобразователя одновременно, он видел такие артефакты в учебнике. Но спросил не об этом:

– Вам приходилось от кого-то уходить ради его блага?

– Я не общался с братом уже двадцать лет. И так и не сказал ему причины.

– Вянка его видела. Когда порталом добиралась из Костей. Наблюдатель на Нуле.

Игорь кивнул. Обрывая связи с младшим, он думал… Да ни о чём он не думал, просто пытался уйти подальше, не подставляя Алексея под удар своей вышедшей из-под контроля магии, для кровного родственника попавший под проклятие Костянников-старший представлял куда более серьёзную угрозу, чем для постороннего человека.

А потому не нашёл в себе сил даже написать ему или передать через кого-то, что ему жаль. Понимал, что дурак, хотя и раздаёт окружающим умные советы.

– Рад, что он в порядке. Что ж, тогда оставляю письмо Ярычевой тебе. Вживлять накопитель где собирались, здесь?

– Скорее в Костях. Заодно покажу ей близнеца на нулевом.

– Хорошо.