Поцелуй для спящей принцессы

— Кто ты, Идвиг? Почему каждый знает тебя в лицо?

Слишком знакомой была эта ситуация.

Как в детстве, на балу, когда идешь за матерью сквозь парадную залу — окна в ней выше и острее всех прочих окон во дворце, — а со всех сторон раздаются приветствия и совершаются поклоны, будто у всех, находящихся здесь, одновременно заболела спина. Верные подданные встречают маму так, как и следует встречать королеву.

Как последние лет пять, когда на том же самом балу и твое лицо теперь известно каждой фее; и эта каждая считает своим долгом выразить свое почтение.

Особенно ровесницы стараются — это вполне неплохой план, сдружиться с будущей королевой. Дает особые привилегии.

Но сейчас — не бал.

И здесь лицо Ниссель — просто одно из тысяч женских лиц. Красивое, быть может, но все-таки ничем особым не примечательное. Однако внимания она замечает не меньше.

— Сделай предположение, — заметил он, слегка улыбнувшись.

— Они знают тебя, поскольку это их общий долг — знать.

— Ты верно всё поняла, — и добавил: — Ниссель.

Фея скривила губы.

— К королеве, выходит, едем?

Людские сказки так и гласили: без королевы король быть не может. Прежде, чем взять ответственность за королевство, мужчина должен взять ответственность за семью. Вдруг и это на своих плечах не вывезет?.. Раньше даже правила существовали — не менее пяти лет супружества, трех… Потом, смеялись кухарки, их отменили. Слишком уж мужчинам невтерпеж поиграть во власть.

Идвиг кивнул.

К королеве. К женушке. Ведьма, выходит, не обманывала. А, если не обманывала в этом, то и во всем остальном тоже.

— К сыну? К дочери?

— У меня только сыновья. Трое. В нашем роду всегда только сыновья.

— Для трех сыновей ты весьма молод.

— Зато ты весьма взрослая, чтобы не знать своего короля в лицо.

Ниссель рассмеялась.

— Не мой вы король. И никогда им не станете. Ничего не посмеете мне приказать.

— Какой же король тогда твой?

— Я сама себе королева.

И шагнула назад. Зря сказала. Нарывается. Сейчас он всё поймет…

Но, ожидая увидеть на лице Идвига гнев, Ниссель разглядела на нем легкую ухмылку:

— Возвращайся в повозку, королева.

Местные жители, конечно, не дикари, но вполне охочи до таких, как ты, юных и прелестных.

Это был первый и последний раз, когда Идвиг назвал ее королевой. Впрочем, если бы Ниссель в самом деле всерьез хотелось носить это звание, она могла бы просто не убегать.

Ко-ро-ле-ва. Ничейная теперь.

— То взросла, то юна, определись уж. Короли, говорят, должны быть преданы своему слову.