Поцелуй для спящей принцессы

Прости, Великая Праматушка… Если б существовала еще она на самом деле… Если б существовала, то и не поделились бы когда-то феи на светлых и темных… Прости, прости свою прадочь за глупость её.

Белый снег. Чёрные деревья. Проезжающие мимо повозки: лошади стыдливо отворачивают головы, а возничие разглядывают небо, будто никогда не видели ничего прекраснее.

Собственно, как-то так, после стремительного пролога, и началась эта история. В сером закоулочке, под завывания ветра и вызывающий тревогу снег.

Но обо всем, конечно же, по порядку, хотя в этой истории порядка — и порядочности — не было никакой.

И всё же — теперь до конца понятно стало, что никто и никуда Ниссель отпускать не станет. По крайней мере, пока она не начнет вызывать скуку. А сколько на это потребуется? День? Два?

Матери Ниссель наскучила сразу, как родилась.

И сейчас долго не продержится.

Глава 3

Возвращаться будем по черному ходу, говорил Идвиг. В тайне от слуг (и, конечно же, настоящей королевы, пусть никто и не сказал этого вслух).

Но получилось иначе. Слишком многие успели заметить короля, прежде чем он переместился на нехоженые тропы.

Так что королева встречала их лично.

Королева — и трое ее сыновей. Рождались они, вестимо, друг за другом, с отступом не больше, чем в два года. Все трое — с удивительным светло-серебряным цветом волос, точно поседевшие с младых лет. И королева такая же.

Красивая королева. Высокая — ни в какое сравнение с Ниссель не идет, смотрит в глаза мужу прямо, ниже его лишь на четверть головы.

Лицо строгое и невозмутимое, точно у статуэтки. Если кто и был рожден, чтобы стать королевой, так это она.

А мальчишки… Мальчишки в отца. С лицами попроще, уж не в обиду местному королю. Может, и возмужают, когда вырастут. А пока стоят и тычут друг друга в бока в тайне от матушки. Лыбятся гладкими белоснежными зубками. Старшему — около семи.

Позади них — высокий серый-серый дворец. Чуть затемнить бы, и темные феи одобрят. Хороший дворец. Весьма пафосный.

Идвиг издалека заприметил их. И почему-то не слишком образовался.

Вздохнул, пробормотал что-то несвязное. Обернулся к Ниссель, наблюдающей за всем из-за щели:

— Сиди и не высовывайся.

Как будто и не целовались совсем недавно — но ведь до сих пор горят губы.

А ведь высунуться все же пришлось. Уже после приветствий… После того, как Идвиг обнял жену, едва ее коснувшись. И по очереди, начиная со старшего, пожал сыновьям руки. Как солидно. Вот только искренне ли?

— С кем-то приехал, так? — спросила королева.