Поцелуй для спящей принцессы

Приходилось действовать. Говорить. Совершать выбор. В большинстве своем неправильный.

— Твоя жена уехала к умирающей матери, — напомнила Ниссель.

— Мне все равно, — признался Идвиг.

И качнул головой с таким видом, будто это в самом деле ничего не значило. Идвиг вновь шагнул вперед, и теперь, вытянув руку, можно было его коснуться.

— В самом ли деле твоей посыльной часто приходится выискивать по коридорам безродных служанок?

Идвиг не смог сдержать улыбку.

— Впервые.

— И ты думаешь, я поверю?

— А разве у тебя есть другой выход?

Выхода не было.

И Ниссель прекрасно знала об этом с самого начала, когда копыта лошади, которой управлял Идвиг, коснулись мостовых этого города.

— Я фея, — призналась Ниссель.

— Я знаю, — и в самом деле, лицо Идвига ничуть не поменялось. — Увидел самой первой ночью, у сумасшедшей старухи. Увидел только крылья, слово короля… Я знаю, да. И ничуть этим не смущен.

— Часто приходилось иметь дело с феями? — она вскинула брови.

Идвиг не ответил.

Сделал еще полшага — и Ниссель оказалась в его объятиях.

И отчего-то вместо того, чтобы оттолкнуть его, Ниссель прильнула ближе, как кошка; или как мотыльки, коих в Чернороке отчего-то обитало целое множество. Они липли к лампам — стремились к свету, дурные, не зная, как легко спалить свои тонкие крылышки.

Ниссель знала.

Почему это не уберегло ее от ошибки — тайна, которая тайной и останется, — разгадку на нее не удалось найти ни в одной из летописей, хотя летописей, затрагивающих эту историю, существует целое множество, почти как глупых мотыльков…

Как-то так всё и началось по-настоящему.

Уверенно сохранив в себе всю ту несуразицу, которой отличалось ненастоящее начало. Фея, сбежавшая из дома и выпрыгнувшая из заснеженных кустов, — совсем никакой романтики, одна сплошная глупость. И вновь она, которая надеется отыскать тепло в объятиях обремененного семьей северного короля — тот же самый случай. Наивная фея и король, который в первую очередь думает о себе. Они друг друга стоили.

Королева вернулась вскоре, и лицо ее показалось Ниссель бледнее обычного.

Фея ждала и боялась этого момента — он обещал всё прекратить. Однако ничего не прекратилось. Только разгорелось еще больше, подгоняемое необходимостью играть в прятки, стараясь не выдать никому (особенно королеве) свою страсть.

Мерцание свечей.

И заставляющие душу трепетать разговоры обо всем на свете — о правдах ли, о сказках. Лишь бы только не коснуться прошлого, которое даже перед ним не хотелось открывать.