Поцелуй для спящей принцессы

В начале церемонии этот приятель передал забавную новость кому-то еще. К середине о ней были осведомлены все собравшиеся.

Снег почти сошел — весна победила. Кое-где, на свободных от камней площадках, начинала даже проклевываться трава. Здесь, на утесе, ее должны были истоптать полностью, но тем не менее…

И все же день выдался холодным до одури. Хуже зимнего — зимой от погоды хотя бы следует ждать такого предательства, весной же нестерпимо хочется сбросить с себя все одежды — это подводит.

Королевские мальчишки стояли возле нянюшки.

Она была отправлена в отставку незадолго до появления во дворце Ниссель, но после такого события, конечно, не могла не вернуться, чтобы поддержать бывших воспитанников. Возможно, у этой женщины в самом деле было большое сердце — руками, точно крыльями, она закрыла мальчишек, и волнение толпы задевало их чуть меньше.

Младшие плакали, громко хлюпая носами. Страдали искренне, так, как взрослые не умеют.

А старший — на то он и был старшим — стойко держался с самого начала. Ни слезинки не проронил, сколько Ниссель не задевала его взглядом.

Смотрел прямо перед собой — не на братьев, отца или будущих своих подданных, а в пустоту.

Этот день еще надолго останется в его памяти. Будет напоминать о себе кошмарами.

Детей было жалко.

Каждый ребенок заслуживает маму, которая будет любить его просто так, без каких-либо особых причин. Такую, к которой можно будет прижаться, чтобы выплакать все свои обиды. И получить поддержку, а не обвинение в слабости. Ниссель знала по себе.

Фея встала в стороне, почти у самого обрыва.

На мгновение отвернувшись от толпы, она бросила взгляд на море — где-то вдалеке, на горизонте, ей показались паруса корабля, и она невольно сжала кулаки, чувствуя сожаление. Если бы сожаление было ядом, Ниссель разлетелась бы в виде пыли над Сонным морем куда раньше этого дня.

Речь короля закончилась.

Прах развеяли, как того и требовали традиции. Ниссель не видела этого — отвернулась предусмотрительно.

Кто был виноват?

Она никак не могла распутать этот клубок и отыскать того единственного, на кого можно было бы водрузить тяжесть чужих несчастий.

Но выходило вот что — виноваты были все. Каждый по-своему.

И Ниссель тоже.

Слишком сильно.

Идвиг еще долго принимал сожаления — искренность их оставим на совести сожалеющих. А Ниссель еще долго оставалась на месте, наблюдая за ним.

Вскоре терпение ее закончилось. Она стала протискиваться через толпу, когда фее показалось, будто кто-то окликнул ее по имени.