Поцелуй для спящей принцессы

Кивок повторился. Ещё неторопливее.

— Я виноват.

Идвиг прикрыл глаза, шумно выдохнул воздух.

И он. С этим было не поспорить. И он в том числе.

— Виноват, что её не сберег? У вас трое общих детей. Это никакие не шутки. Им теперь расти без матери. Может, было бы лучше, если бы я в самом деле на её месте оказалась?

— Я бы не простил себе этого.

И непонятно, что пронзало сильнее — ветер или все-таки его взгляд.

— А её смерть ты мне простишь? А мальчики простят?

Она развернулась резко. И сорвалась с места, больше всего боясь, что не удержится на окоченевших на ногах и рухнет на землю — помнёт те травинки, что чудом уцелели…

Идвиг не стал ее догонять.

Он и не умеет. Собственная гордость стоит для него на первом месте. Хотя королю-то следовало бы подобную черту характера искоренить.

Она долго бродила по городским улочкам. Потом остановилась в какой-то таверне, но не смогла ничего заказать — не располагала ни единой собственной монеткой. По соседству обнаружилась девушка чуть старше ее, весьма болтливая.

Они обсудили погоду и здоровье; девушка сказала, что Ниссель выглядит очень бледно, и фея только тогда начала понимать, что с ней что-то не так.

До дворца она так и не добралась своим ходом.

Рухнула, не сумев дойти даже до двери несчастной таверны.

Люди добрые. На самом-то деле. Никто не рождается с мыслью о том, что нужно непременно принести в этот мир как можно больше зла. Зло по другим причинам появляется. Не от лучшей жизни.

Кто-то один смог выведать у Ниссель, что она живет во дворце.

Кто-то другой нашел извозчика, и тот со всей любезностью согласился подкинуть ее до дворца. Да и не таким уж далеким расстояние было, следует признать…

Встречали Ниссель толпой.

Оказывается, во дворце уже паника установилась — как же так, никогда никуда не уходила, а тут исчезла… Служанки толпились в коридоре — перешептывались, как мышки. Один из стражников донес Ниссель до комнаты, ужасно смущаясь — она, даже находясь в состоянии полубреда, запомнила его красные щеки.

Осторожно опустив ее на покрывало, стражник пообещал, что они что-нибудь придумают. С лекарем.

Шепотки на тоненьких мышиных лапках добрались до короля — как будто Идвигу было больше нечем заняться, кроме как развлекать себя слухами.

Так что лекаря для Ниссель выписали хорошего, королевского. (Правда, не того, который занимался расследованием смерти королевы — иначе это было бы совсем издевательстом).