Поцелуй для спящей принцессы

И только потом спросила:

— То есть, твоя честь от этих слухов никак не страдает?

Идвиг качнул головой из стороны в сторону.

— Тогда я все еще не могу понять, что имеют тебя волнует, — заметила она.

— Я признаю его своим ребенком. После рождения.

— Вот как… А мое мнение ты узнать не хочешь?

— Хочу. Что бы ты предпочла на обед?

Шутил. И смеялся — сам. Верный признак дурака. Если б речь шла только об обеде, то эту его дурашливость еще можно было бы простить. Но говорили о живом существе. Ответственности на всю оставшуюся жизнь.

И выбору нести эту ответственность.

Великим Матерям права совершить этот выбор не давали. Они рождались лишь для того, чтобы воспроизвести на свет как можно больше новых фей — целое поколение.

Людям в плане материнства везло больше. Но они почему-то старательно отнекивались от этого везения.

Ниссель посчитала поведение короля неподобающим. Подошла к окну, за которым стоял король до того, как она появилась в кабинете. Вид из окна открывался красивый. Множество домишек с постепенно зеленеющими огородами — и люди, которые отсюда кажутся мельтешащими точками, труженниками-муравьями.

А за городом — море; не разглядеть ни начала его, ни конца. Но Ниссель всё равно тщательно всматривалась в непостижимую даль.

Так что обед Идвигу пришлось выбирать самостоятельно. Впрочем, изнеможение от труда ему не грозило. Королю даже из кабинета выходить не пришлось. Нажал на чудесный звоночек — прибежала служанка, выслушала заказ. Подождал совсем немного — и она вернулась с подносом, полным яств.

Поставила его на стол и умчалась, старательно делая вид, будто не замечает Ниссель.

Обедали молча. Ниссель даже не понимала, что именно ест — слишком глубоко погрузилась в свои мысли.

— Феи любят цветы. Мне говорили, — заметил Идвиг в конце обеда.

Она медленно подняла на него глаза.

— Любят, — Ниссель отстраненно пожала плечами. Даже темные феи любят, что таить. Не всем дочерей растить положено, только избранным, вот они и измываются над подоконниками: заставляют их цветами и ухаживают за ними, как за самым дорогим, что в жизни имеется.

Дарят им свою нерастраченную на семью любовь и нежность.

— Пойдем? Хочу показать тебе одно место.

Он первым встал из-за стола и протянул ей ладонь. Как будто и не было всех этих замудренных разговоров. Как будто Идвиг — ее ровесник, простой мальчишка, а не главный человек королевства, пусть и маленького, успевший обзавестись тремя сыновьями и пережить смерть жены.