Поцелуй для спящей принцессы

— У него четверо мальчишек! Ух, вы бы их воспитали! В настоящих принцев.

И, конечно же, никто, совсем никто не знал, что она уже успела приложить руку к воспитанию королевских детей тоже. А младший из них был ее собственным сыном.

Ей бы к королю — в том была своя правда.

Чтобы всегда оставаться рядом с сыном.

Но гордость не позволит Ниссель попросить об этом Идвига. А трусость будет и дальше заставлять Идвига играть в бесконечные прятки и сочинять оправдания.

Так прошла еще пара лет.

Дар рос, как и полагается каждому порядочному мальчику.

А вместе с тем — взрослел, и в синих глазах его все чаще появлялись осмысленные выражения.

Он не спросил Идвига, где его мама, нет. Королю не пришлось бледнеть от стыда подобно сироте, стащившей из лавки кусочек пирога, чтобы не умереть от голода.

Он знал.

Знал: то прекрасное видение с длинными кудрями каштановых волос, которое он замечает порой в коридорах дворца, — его мама. Что это она присматривает за ним, оберегает его — стоит маме лишь почуять опасность, как она тут же накроет Дара коконом своих крыльев, что защитят и от пронзительного дождя, и от смертельных стрел.

А Ниссель знала, что Дар все понимает.

Но, согласно не высказанному вслух договору между ней и королем, должна была постепенно отдаляться, чтобы Дар успел привыкнуть к тому, что ее нет, и даже усомниться в том, что она существовала когда-либо; и всё-таки с завидным постоянством Ниссель неуловимой тенью появлялась во дворце, каждый раз на полшага к Дару приближаясь… Не касалась, но наблюдала.

Может, все сложилось бы иначе, если бы новая королева хотя бы немного интересовалась детьми.

Но ей было до глухоты всё равно и на старших пасынков, и на младшего. Однако, если у первых были они сами, такие самостоятельные (старший и вовсе несколько раз уже плавал на корабле наравне со взрослыми сильными мужчинами), то у Дара, по большей части, был только он.

И она — та волшебница, что этот Дар сотворила.

Когда Дар стал совсем взрослым — ему было около четырех, только представьте, лет — Идвиг смилостивился.

Вспомнил, что сердце у него не такое уж черствое, и показал четвертому сыну сад с розами. Дар с первой же попытки запомнил в него дорогу.

Славное было время.

Недолгое, как тому и полагается, но славное.

Тогда Ниссель сделала заключительный шаг — и сжала наконец-то Дара в объятиях. А он, несмотря на всю свою взрослость, расплакался.

Все лучшие, наиболее сильно взволновавшие хрупкое сердце истории, Ниссель рассказала именно ему.