Поцелуй для спящей принцессы

Те, кто никогда и вживую не видел фей, в своих книгах писали, что умирают феи всегда красиво: их крылья складываются и затвердевают, они больше не могут летать, и это значит — жизнь не имеет смысла. Впрочем, когда вообще жизнь имела хоть какой-то смысл?..

На юг хотелось, да. Говорили, там очень красивые цветы. Наверняка ничуть не хуже тех роз, что Ниссель растила вместе с сыном. А-то и во сто крат лучше.

Говорили, впрочем, давно, в прошлой еще жизни. Такой же бестолковой и плохой. Так зачем же было бежать?.

От себя убежать никогда не получится.

От проклятия своего тем более.

Так хотелось в глаза посмотреть матушке. Но ведь даже неизвестно было, жива ли матушка сейчас. И что вообще стало с Чернороком, как он там поживает без единственной своей наследницы… Узнать бы. Но не у кого. Да и незачем. Если уходишь однажды с гордо поднятой головой и прямой осанкой, будь добр, не оборачивайся.

Дар не вернулся. А зима уже овладела городом полностью, поглотила безжалостно, как хищная птица хватает другую, беззащитную, и грозилась чрез время выплюнуть лишь коготки да потрепанные сизые перышки.

Однажды не вернулась и Ниссель.

Совсем чуть-чуть не хватило до весны.

Весной, может, стало бы легче. Но, может, и нет. Вдруг весной душевная боль и вовсе стала бы невыносимой? Когда все вокруг цветет, оживает и радуется, а ты не можешь к этому присоединиться, ибо ростков внутри тебя не осталось, лишь одна пустота да выжженная почва.

Однажды Ниссель чуть сильнее прежнего обняла всех своих учеников.

Поцеловала в морщинистый лоб тётушку, у которой все эти годы снимала комнатушку. Коснулась пушистых листьев одной-единственной фиалки, растущей у нее на окошке, в пыльном белом горшочке. Фиалка цвела нежно-розовым цветом, решившая не дожидаться истинной весны, свободная от условностей.

Напоследок Ниссель вновь сходила в самое свое любимое место в этом городе.

Дотронулась до деревяшек. Прошептала слова молитв на языке, который хранился в ее крови, но которым при жизни Ниссель никогда не пользовалась.

Молитвы были добрые, светлые.

Даже в самый темный момент следует помнить о свете. Он заметит твою душу, как бы бледно она не сияла. И обязательно примчится спасать тебя, несчастную и запутанную.

Ниссель не дождалась весны.

Совсем чуть-чуть.

Просто взяла — и тоже не вернулась.

Сделав все, что только могла сделать, она пришла на Ладонь, села на самый край, — бездна обволакивала ее тощие ноги, ласкала, как самый трепетный любовник.