Поцелуй для спящей принцессы

Дверное полотно покинуло исходную позицию — и вот платье Аделин превратилось в белый блик, какие бывают от солнечных лучей; а в следующее мгновение исчез и он.

Фея подумала — а не перестаралась ли она? Не придет ли в голову Ады внезапная мысль — последовать за матерью? Но тут же себя успокоила.

Всё будет так, как быть должно. И остается только надеяться, что должное по мнению Кретте и должное по мнению мироздания — совпадут.

***

Вот и конец.

Верилось с трудом, что путешествие Кретте длиной в год завершается, да и, к тому же, таким неожиданным поворотом событий.

Как забавно — она ведь в самом деле верила, что сможет отыскать этого ребенка, когда только отправлялась в путь. Все-таки лавирует в фейской крови эта непробиваемая вера в чудо — и она заставляет повторять одни и те же действия сотни раз и доводить до конца всё, что должно быть доведено; ибо конец должен быть счастливым, так учат предания и сказки.

Экипаж прибыл точно в срок; и к моменту его появления Кретте в самом деле находилась на крылечке, со своим дорожным чемоданом, так что ее погружение в экипаж не вызвало никаких сложностей.

Однако Мелина, что так хотела отправиться вместе с ней, опаздывала.

Решила остаться? Не набралась смелости? Мало удивительного. Впрочем, осуществлению задуманного Кретте плана это не особо помешает, разве что может всё затормозить и нагнать на Кретте лишние подозрения, материнское сердце-то самое чуткое. Мелина сразу всё поймет, если останется. А понять поможет Сартвин, который знает истинную сущность Кретте…

Они ждали светлую королеву, стоит быть честными.

Ждали весьма долго, пока кучер не начал ругаться — а у Кретте совсем не было настроения выслушивать эти ругательства. Так что она отмахнулась — ваша взяла, трогаемся; и даже коснулась двери экипажа; изящества в этом ее движении было не меньше, чем у Аделин, когда та покидала временную обитель Кретте, а грациозности — даже больше.

В последний момент Кретте обернулась — то ли она все-таки хотела сохранить в памяти это место, то ли почуяла что-то…

И заметила женщину, что спешила в их сторону.

Платье цвета фуксии полностью скрывало и руки, и ноги, однако совсем не прятало фигуру. Голову окутывала темная накидка. Она оставляла видимыми лишь губы и тонкий подбородок. В руках женщина держала небольшой кожаный саквояж на тонких ремешках.

Эта женщина — все мы прекрасно знаем, кем она была на самом деле — направлялась строго к экипажу.