Поцелуй для спящей принцессы

В два шага преодолев расстояние между собой и отцом, Аделин с грохотом упала на стул (что, конечно же, принцессе делать не то что некрасиво, а даже непозволительно). Сложила руки на груди и вызывающе посмотрела на отца.

— Для чего ты пришла? — спросил Сартвин.

Вот и представьте эту картину. Приходишь ты к отцу, а он спрашивает, зачем же ты заявилась. Очень вежливо и приятно.

Если бы Ада родилась феей, она бы не знала собственного отца. Как-то так завелось, что в воспитании маленьких фей отцы не участвуют. Может, оно и к лучшему? Может, лучше, когда совсем нет отца, чем когда он вот такой?

— Ты не рад меня видеть? — Ада улыбнулась.

— Всегда рад тебя видеть.

Светлые волосы длиной до середины шеи распущены и приглажены, что случалось только по какому-нибудь поводу, потому что в обычной жизни отец волосы собирал.

И рубашка на короле праздничная, голубого, небесного даже, цвета. Точь-в-точь, как его глаза. В детстве Ада думала — как жаль, что глаза ей достались мамины, карие; а сейчас рада, что слабо похожа на отца хотя бы внешне.

А вот что он таит внутри себя?

Ада бы ответила, если бы знала сама. Но что-то подсказывало — чем-то неосязаемым, скрытым под слоем кожи она похожа на отца больше, чем на маму. Значительнее, чем ей самой бы хотелось.

— Хорошо… — заметила принцесса. — Скажи тогда, что вообще происходит?

— О чем именно ты говоришь?

Конечно же, этот его вопрос Ада восприняла весьма болезненно.

Она правда старалась держать себя в руках, но маска равнодушия мгновенно спала, и Ада заговорила.

— Вот, пожалуйста. Происходит столько всего, но ни во что из этого не посвящают меня. Мама — королева! — исчезла, и никому нет до этого дела! Зато к моему дню рождения готовятся так, как не готовились к тысячелетнему юбилею королевства. А у меня ведь даже не юбилей, и уж, тем более, не тысячелетний. Как ты все это объяснишь?

Ада чуть приподнялась, чтобы казаться больше и важнее. Отец же не шелохнулся.

— Твоя мама — взрослая и самостоятельная. Если она решила, что ей нужен отдых от дворца, то кто я такой, чтобы ее удерживать? И как ты предлагаешь это делать? Запереть в комнате, приставить охрану?

В отличие от Ады, слова которой шли друг за другом непрерывно, словно разноцветные платочки, связанные концами в одну длинную ленту, отец говорил плавно и размеренно, четко разграничивал слова.

Эти слова пригвоздили ее обратно, к стулу, и не оставили никакой возможности пошевелиться.