Поцелуй для спящей принцессы

Однако книжка всё же оказалась недостаточно хороша для того, чтобы убедить Сартвина, который лишился дочери, а также, скорее всего, королевы — всё еще можно исправить.

Он внимательно выслушал объяснение Риччи. И задал всего два вопроса. Первый звучал как-то так:

— Вы знаете, кто виновен?

И Риччи не осмелилась назвать имя. А вот почему… В летописях это не сохранилось. Может быть, она всё еще чувствовала вину за себя — ту, прежнюю, доверчивую девочку, которой она была и которая имя всё-таки раскрыла. Может, попросту не видела в этом смысла, ибо от такого проклятия можно избавиться, лишь выполнив условие, и Кретте не отменит его, даже если захочет.

Таково колдовство фей — не терпит возврата.

Риччи сказала лишь, что дело тут в темной магии. И непонятно, что хуже, ведь если от болезней изобретают лекарства, то магия смеется над любыми попытками ее победить.

А таким был второй вопрос Сартвина:

— Вы позаботитесь о ней?

— Я позабочусь. Я обещала.

— И стоит напомнить: если фея даёт подобные обещания, она обязательно останется им верна. Риччи обещала заботиться об Аделин, и она будет о ней заботиться, даже если для этого потребуется вся оставшаяся жизнь.

Вот мы и почти приблизились к началу нашего рассказа.

Сартвин готовил для Ады подарок. На день рождения, пусть строители и слегка запаздывали со сроком сдачи. И на помолвку, ведь всё обещало произойти одновременно, но не произошло. Это был дворец. В трех часах езды от столицы, небольшой, аккуратный, со всех сторон окруженный садом.

Он предназначался стать местом, где Ада могла бы проводить время наедине с собой. Тем самым, которого так не хватало Мелине. Ада могла бы устраивать в нем небольшие торжества, и заниматься творчеством, и общаться с теми, кто ей дорог.

Что ж — этот дворец стал ее колыбелью. В которую они отправились вместе с Риччи и Микко — девчонкой, что отказалась остаться в столице.

И все мы его прекрасно знаем. Это Дворец роз.

***

Кретте была третьей.

Тем слишком ранним даже для фей утром, когда Дар, не дожидаясь чьего-либо разрешения, разбудил принцессу, она была третьей, кто узнал о пробуждении Аделин.

Первым был сам Дар, увидевший, как распахнулись у принцессы глаза.

Второй — Риччи, услышавшая стук сердца принцессы, что до того билось еле-еле.

А Кретте была третьей. Они с принцессой Аделин проснулись почти одновременно. Только вот пробуждение Кретте вышло куда более резким.