Чужак в зеркале

– Сах’суна в день моего приезда ещё не родилась, если ты об этом, – он сцепил руки в замок и шагнул назад. Я отказывалась верить глазам, что брат действительно уходил. – Мне нужно идти, я приезжал совсем ненадолго… И меня ждут. И… сах’гар велел не говорить…

… заходящее солнце? Отражение заходящего солнца в дырявом грязном тазу! Как бы я ни желала, как ни хотела, как ни пыталась удержать, вода не задержится ни в прохудившейся чаше, ни в сложенных и подставленных ладонях. Прольётся, испарится, раскатится непоседливыми капельками у ног.

– Савитар! – я так быстро подскочила, что по инерции едва удержалась на ногах. Но брат уже был в дверях.

– Очень скоро увидимся! – шепотом улыбнулся он мне и прикрыл за собой вход.

«Скоро?» – мысленно кричала я, ощущая, скорее воображением, как брат удаляется по коридору и спускается по внутренним лестницам. Сердце болезненно сжалось. Мне показалось, что оно потянулось следом за Сави, давя на грудь изнутри. Нить связи с родной кровью с каждым мигом натягивалась всё сильнее, но я просто не могла позволить себе броситься следом.

Показать свою слабость слугам, даже зная, что моим мукам положат конец более чем вскорости.

Я мерила комнату шагами, раздумывая о том, что мне следует делать. Ещё недавно, злясь на брата, я оплакивала про себя родителей, так и не узнавших, что действительно стало со мной. Я молилась, чтобы их души узнали обо мне и порадовались тому, что я всё-таки смогла обрести своё короткое счастье, вырванное ложью. Да, именно порадовались – я ни капли не жалела обо всём том, что мне пришлось пережить с любимым.

Я стала счастливой. Через боль, через унижения и шантаж. Я приняла их, как детей, и перешагнула, как через необходимое препятствие.

Мне хотелось, чтобы Хазрар простил меня. С другой же стороны я боялась прощенья. Вечно запятнана, как красивый наряд, вышитый стеклом. Прекрасные на свету бусины, на самом деле не имеющие цены. Смогу ли я взглянуть на мужа после этого? Пусть смотрела на него все эти годы, качая на руках то его сыновей, то уже дочь, целовала и ласкала его уставшего, грелась в его тёплом взгляде.

Я была уверена только в том, что не желаю детям своей судьбы. Они не имели никакого отношения к Вайрамо, посему не должны были попасть в опалу следом за мной.

Мне хотелось, чтобы Хазрар выслушал меня, хотя бы ради сыновей и дочери. Мне была омерзительна мысль о собственной унизительной жизни, но если мне нужно было умолять на коленях, я бы встала на колени.