Чужак в зеркале

Север справедлив, всегда…

Глава 22

– Ты никогда не была слабой! Мы были твоими слабостями!

Брат сорвал голос, но не отступал под градом моего гнева. Там было и отчаяние, но как я могла показать себя такой? Отчаявшаяся жена одного из влиятельных сах’гаров округи? Ни за что! Что бы со мной ни происходило, я должна быть тенью и первой опорой супруга, и только он имеет право знать насколько я могу позволить себе быть мягкой и податливой.

– Разница лишь в том, что теперь тебя есть кому защищать, – брат снова затих и пытался успокоить меня, мерно поглаживая по рукам.

«Было кому защищать. Теперь от него никто не защитит», – как бы я ни была раздражена на брата, как бы у меня ни замирало всё внутри от мысли о муже, я не двинулась с места. Слишком уж шатким было моё будущее, слишком о многом я пожалела – о своёй грубости, чёрствости, эгоизме. Как знать, сколько мне было отведено после встречи с братом? Как решит мою судьбу супруг – отравит, придушит, утопит, заморозит насмерть? Как бы странно ни звучало, я сожалела тогда, что не знаю во что мне обойдется мой поступок.

Всё-таки куда проще принять что-то, если знаешь его природу и можешь подготовить себя к этому. Я же знала лишь то, что предала Дом мужа, и неизвестно, имею ли я вообще право звать Хазрара мужем.

– Прости, Савитар. Кажется, я разучилась извиняться. Надеюсь, я не слишком высоко задрала нос?

Грустно вздохнув, брат улыбнулся одними глазами.

– Ровно на столько, чтобы называться сах’мулимой, – склонив голову, он вежливо коснулся ледяными губами моих рук и встал, отступив от меня на шаг.

Вновь склонил голову, продолжая стоять в полный рост. Знак покорности, верного подчинения, и уже не равенства.

– Ты так долго ждал нашего разговора и этой встречи…

Я ощущала огонёк зарождающейся тоски. Мне показалось, что, растягивая разговор с родичем, я пытаюсь оттянуть закат солнца. Неизбежна ночь, и я ловлю последние искорки светила.

– Я мог подождать и дольше, но сах’гар настоял на своём.

Я правда не хотел, чтобы ты увидела меня сегодня. Была бы моя воля, я бы дождался дня, когда маленькой сах’суне не исполнится год или два, – Савитар улыбнулся полу у моих ног, ласковой улыбкой напоминая мне о дочери.

– Сколько же ты уже прячешься от меня? – от планов брата волосы на затылке зашевелились. Он говорил не о дне и даже не о месяце, словно забыл о собственной Крови, которая без жалости отзовётся в первые же морозы.