Чужак в зеркале

Он баюкал их, растирал пальцы, изучал каждую чёрточку на ладони. Поведение Савитара шокировало меня. Я никогда не видела его таким потерянным, не видела вообще таким раздавленным бытом и нежеланным опытом. Кратковременное чувство жалости к брату разом сменилось отвращением к этой слабости, причём не к моему сочувствию, а к тому, как легко мой милый Сави поддался унынию и опустил руки. Захотелось его оттолкнуть, прогнать, но что-то внутри подсказывало, что он именно за этим и пришёл – чтобы я выслушала его и простила дозволенные слабости.

На словах хотя бы, ведь он не верил, что я смогу простить его по-настоящему.

– Мне ничего не оставалось, кроме как обратиться к Вайрамо за помощью, ведь я знал, что ты стала им женой и дочерью. Но я не успел добраться до поместья. Я сам заболел. Хорошие люди помогли мне подняться на ноги…

– Вот и остался бы у тех самых «хороших людей»!

С речами брата я то возвращалась в уют залы, то улетала куда-то на юг, в закрытый садик поместья Кленового Листа, за ним – к рядам тутовника, под жар солнца и запах сдобренной цветущими травами пыли.

Я была на своём прежнем месте и нигде. Мысли и ощущения скручивались в тугую нить, в одну хлёсткую и колючую бечёвку, из которой состоял мой яростный кнут. Доставалось от него всем, кто был рядом. Он не разбирал по кому стоит хлестать, а кого оставить.

– Зачем ты сюда пришёл? Зачем? Кто тебя просил?

– Мне нужна была помощь…

– Она всем нужна. Всегда. Тем, кто боится, что у него не хватит крошечки силы, молит о помощи другого, даже не попытавшись!

– Я здесь, потому, что у меня получилось.

Получилось не попасться Вайрамо, которые решили пустить нашу деревню под новую пашню. Получилось узнать, что ты жива и здорова, и тебе на самом деле не всё равно, что с твоей семьёй, а потому, что ты сама опасаешься за неё!..

– Хочешь обвинить меня в моей собственной слабости?

Столько лет не видя брата, я вдруг была готова покинуть его и не видеть больше никогда. Не видеть и не слышать о нём ничего и никогда в жизни.

А всё потому, что моё «никогда» могло продлиться всего максимум пару дней.

О, Хазрар никогда не простит мне этого! Не простит настолько продуманного и корыстного обмана, пусть даже не мной начатого! Торговля с Вайрамо сойдёт на нет постепенно, и, возможно, Фархар не станут сообщать что именно произошло со мной. Может, ровно до тех пор, пока не придёт Вайрамо узнать в чём они так сильно провинились перед Кланом и уже станет слишком поздно что-либо исправлять.