Чужак в зеркале

Ну, когда родители договорились на наш брак…

– Мне письма доходили только после того, как их читал отец. Его мало волновало, что они адресованы мне, – замявшись, я отстранилась от мужчины.

Мне вспомнилась небольшая стопка обрывков кожи и ровные строчки искусного почерка, показанная за несколько дней до отъезда. Залсар заставил меня прочесть всё, добавив, что его настоящая сестрица и не подумала отвечать на первые письма, а последующие и не застала, покинув отцовский дом. Я не приняла всерьёз чужие надежды на скорую встречу и тоску ожидания.

К тому времени меня отравила ложь Вайрамо, и всё, что я узнавала о чувствах других, не воспринималось иначе. Во всяком случае, единственная чистая правда воспринималась только с моей стороны, и то в её кратковременности и сомневаться не стоило – едва я только ступила на порог дома будущего мужа, я стала такой же, что и семья, взявшая меня под своё покровительство.

– Да и почерк у меня ужасный, – торопливо добавила я, в награду получив хриплый смех.

– Я не в обиде, не подумай. Ты здесь – остальное не важно, – Вдовец повернулся ко мне лицом и откинулся на низкую спинку диванчика. – У нас принято на свадьбу преподносить подарок, а я к своему большому сожалению почти ничего не знаю о тебе – не считая твоего имени и не то чтобы разборчивого почерка, который всё-таки стоит проверить.

Я непроизвольно усмехнулась, всё ещё находясь на волне воспоминаний о письмах наследника Фархар. Он скучал, бесспорно, но тогда передо мной открывался Хазрар-мальчишка, хулиган и озорник, который прятался за каменной маской Хазрара-сах’гара, но рад был высунуть язык при мне, чтобы отдохнуть и развеяться от серьёзности прошедших дел, а после быть готовому к новым трудностям.

Я была его долгожданной отрадой, которой он торопился довериться, чтобы избавиться от натершей плечи тоски и душевного одиночества.

Но одиночества ли? – Я смотрела на этого сильного и стройного мужчину, уже отвечающего за свой клан, и не могла поверить, что он мог быть одиноким – качели недоверия путали мысли, то бросая меня к воспоминаниям о глазах смертоносного любовника, то вновь показывая Хазрара-зун-рена на пике очарования – улыбка, статность, голос… Различные решения тянули в разные стороны, то напоминая о том, как мало времени мне осталось на то, чтобы влюбить в себя мужчину передо мной, то топя в безразличии и мнении, что всё можно – и легче лёгкого – пустить на самотёк.