Чужак в зеркале

Вмиг позабыв про боязнь, я приняла это простое приглашение, а уж когда мою ладошку сжали и потянули на себя… Готова ли я была простить глупость и беспечность очарованным Вдовцами? – Более того! Предложи мне поделиться крупинками своего зыбкого счастья с их пропащими душами, я бы без слов разрешила согреть сгубленных сестриц своей радостью! Беспричинная лёгкость вернулась и подарила снова свои невидимые крылья!

– Уже присматриваешься к девушкам? Хорошо, – я не вникала в смысл слов сах’гара, впитывая тепло поцелуя в висок.

Хазрар-зун-рен взял меня под руку и повёл по коридору. – Надин времени не теряет, а это тоже очень хорошо. Тебе не было скучно?

– Я нечасто вышивала, а в большой компании вышивать интереснее. Я больше пряла…

Слишком поздно я осознала, что ляпнула не столько личное, сколько слишком важное. Кассия не прядёт! Кассия и за вышивку-то сядет только по причине великой скуки!

– Ты прядёшь? – спускаясь по лестнице, Хазрар-зун-рен вновь задрапировался. – Не шёлк ли случаем?

– Шерсть… – я слышала сама себя плохо из-за волнения.

– Фархар почти не занимается разведением овец, но найти тебе шерсти можно, если хочешь, конечно, – откликнулся мужчина, помогая мне спуститься с последних ступеней.

Я помнила просторную прихожую, в которой оказалась этим утром. Через неё я проходила с Надин к кухне, и тогда она обещала меня провести по поместью, но сию честь у управительницы успел забрать наследник клана. Через крепкие тяжёлые двери я заходила вчерашним вечером в сопровождении назначенных господином Паскáлем Де Вайрамо компаньонов и сундучка последних откупных, больше похожих на моё скромное приданое.

Массивные створки послушно скрипнули под рукой моего будущего мужа, и я впервые вышла на воздух совсем одна, без кого-то знакомого, если не считать Хазрара-зун-рена.

Сделала несколько шагов, и замерла под тяжестью светло-фиолетового, как ранней зимой, неба. Паук тоже остановился, но мне было уже не до мужчины – я переживала сосущее до пустоты неудобство и беззащитность, – лет с десяти меня приучили надевать платок, выходя на люди, настолько, что он, кажется, стал частью меня.

С двенадцати – по возможности закрывать и лицо, как это делал Хазрар-зун-рен, пусть и строже обычного. В помещении, тем более, доме, где живешь или собираешься жить, разрешено не кутаться в платок, да и положение будущей супруги наследника клана не обязывало прятать лицо.