Чужак в зеркале

– И какое же дело ждало меня? – во мне словно струну натянули, и с каждым словом, с каждым движением натяжение становилось всё сильнее. Я ждала, что мою руку отпустят, ощущала уже рвущую боль от одиночества, куда привычного этой новой муки.

– Узнаешь, – негромко шепнул Хазрар-зун-рен и, покосившись на дуб, повёл меня в сторону посёлка.

За день туман оставил многолюдный городок. Стоило выйти на улочки, как до носа добрался запах дыма, зазвенели мастерские, запыхтели горны. Прямота, а, точнее, почти абсолютная неровность ломаных улиц меня поначалу смутила больше их странной серости и грубости построек.

Но чуть позже я разглядела, что домишки, как правило, жмутся кучкой очень практично – кузница рядом с кожевенной и плотницкой, просто жилые дворики – отдельно. В моей деревне почти каждый двор был при своём деле, но я по пути различила лишь три или четыре рабочих узла – остальное место занимали дома местных жителей.

Дорога стала шире, выделилась утоптанная площадь, на которой тоскливо дымило низкой трубой одноэтажное здание.

– Общинный дом? – усмехнулась я, заходя под козырёк почти плоской крыши.

– Тебя что-то удивляет? – улыбнулись яркие глаза Вдовца, отворившего для меня двери.

– Зачем вы сюда привели меня, сах’гар – это удивляет, – я пожала плечами, зайдя в полумрак тихого просторного помещения.

– Тебе хотелось погулять и осмотреться. А ведь нам нужно ещё и отметиться, что мы тоже будем участвовать в общей церемонии. Не у нас одних этой осенью свадьба, – вздохнув, мужчина прикрыл за нами дверь и стянул на плечи закрывающий лицо платок.

– Знаю, ты ждала совсем другого, но у нас иначе принято…

Голос Паука звучал строже, отчего мне показалось, что он сердится на меня. Ну, и на мою приемную семью тоже.

Коридор-прихожая, отделившаяся от общего помещения опорной стеной, с другой стороны оказалась чем-то вроде доски для объявления решений деревенских советов – в свете большого очага по центру большого зала, я разглядела несколько листовок из писчего шёлка, резные доски, а также и полку-столик с какой-то вазочкой и странной подставкой.

Последнюю как раз и взял к очагу Вдовец, вернувшись с зажжëнной лучиной. Подойдя к одной из резных досок, вблизи оказавшейся куда как чудней и краше из-за покрытых краской резных цветов, Хазрар-зун-рен кивнул на зажатые деревянными гвоздиками узкие пластинки, размещенные одна под одной на фоне цветочных рисунков доски.