Чужак в зеркале

Когда же он начал протискиваться в низкую дверцу, для которой и мне пришлось наклонить голову, я, наконец, смогла сообразить, что происходит что-то мало соответствующее даже северным нормам.

– Рамир-сах’гар, зачем вы меня сюда… привели?..

Юноша только убрался с пути, открыв мне длинное хорошо освещённое помещение. Но было очень тепло и помимо всего прочего пахло травами, сыростью и перегноем. Выдраенный каменный пол, окно под самым потолком, как мозаика, составленное из осколков мутных минералов. Причудливая из-за неровных осколков рама приковывала к себе внимание не меньше длинных узких кадок с растеньицами.

– Здорово, правда? – хмыкнул довольный моим удивлением юнец, проходя вглубь помещения. – Внешнюю дверь уже закрыли, поэтому пришлось этим путём добираться.

– Тут так тепло! – близость зелени сладким мёдом лечила душу. Я присела рядом с первой же кадкой, вдохнув пряный аромат растений. – Здесь что, выращивают специи для Клана?

– И специи, и лекарства. Если можно вырастить – и проще, – Рамир-сах’гар задумчиво вздохнул, явно формулируя продолжение фразы.

– «То почему бы не вырастить»? – подсказала я, вспоминая разговор с Хазраром-зун-реном. Нехватка сна обострила тоску и вскружила голову. Только закрылась от ночного кошмара, и вот, снова всё вернулось при свете дня?

– Именно, – кивнул юноша, жестом приманивая меня к себе. – Я тут попробовал сделать как ты говорила. Опилки я пока под гнетом оставил и попробовал промежуточный вариант. Благо, водорослей много. И ракушек хоть соли́.

Слова молодого сах’гара звучали страннее и глупее продолжения и без того бредового сна. Если бы поблизости от юноши не было кадки с помесью сухой почвы и водорослей, то, может, я и поверила в сон. Но там была и громадная напольная ступка, и холщовый мешок, от которого сильно пахло рыбой.

– Я только не знаю сколько лучше ракушки добавить, – пыхтя, Рамир-сах’гар пододвинул к лавочке с кадкой ступку и сунул в её каменные недра руку, вынув пригоршню серо-белого крошева.

Рамир замер, задумчиво взглянув на меня лишь разок, а потом уставившись на свои руки – смуглые, как у старшего брата, кое-где с потертостями заживших мозолей, пошевелил пальцами, просыпав немного ракушечной крошки в ступу.

– Прости. Не подумал. Ты же платье испачкать можешь. И руки поранить, – молодой сах’гар вздохнул, перетирая в ладони ракушку.