Чужак в зеркале

– А разве вас не заботят ваши руки и одежда? – мне захотелось испытать обиду за несправедливое отношение, но я была неспособна на иную эмоцию, кроме страха и тревог за собственную жизнь и жизни родных, которых больше никогда не смогу увидеть. Словно злобный зверь-хранитель этот ужас не подпускал ко мне иное настроение.

– Я – не ты, сестрица, – холодные слова, идущие вразрез с предыдущими действиями, оставили неприятный осадок. – Тебя надо хранить. Ты же жена моего брата. Ты – его земля, он – твоё небо. Под тёплым солнцем всходы появятся скорее, чем под тучами и среди снега.

– Мы не женаты с Хазраром-сах’гаром, – возразила я, ощущая жар стыда, решившего показаться под шумок.

– Как только тебя приняли в Клан, ты стала сах’суной. Тогда же ты стала женой брата, – Рамир-сах’гар поморщился. Его новый взгляд с прищуром колол и ощупывал, не прикасаясь. – Так что не говори глупостей. И руки побереги всё-таки.

– Тогда побудьте моими руками, раз бережёте их, – дабы облегчить чувство вины юноши, я прижала ладошки к животу.

Это оказалось достаточно для Рамира-сах’гара. Он быстро оттаял и вернулся к прежней идее, забыв о поучительном разговоре с детской беспечностью, а я снова встретилась с невиданно-переменчивым характером члена моего нового напрочь незнакомого семейства. Более того, заинтересованность юноши, неподдельная и жадная, смогла меня покорить. Молодой Фархар не насиловал себя знанием, он заполнял им себя, как кувшин жидкостью, не позволяя потерять и капли. Может, оттого я и не потеряла желания помогать ему, а, может, дело в близости зелени – всё-таки я успела соскучиться по возможности хоть как-то повозиться с растеньицами.

Молодой деверь так и не дал мне сунуться непосредственно к земле, но самообладания хватило, чтобы вознаградить любопытного ученика ускорением роста и цветением фасоли в приготовленной смеси. Поистине детский восторг Рамира от вида магии моей Крови завершил моё первое посещение клановой теплицы.

«Моя последняя неделя стала короче на день», – с горечью подумала я, не утруждаясь вслушиваться в слова разошедшегося на речь наследника Фархар, когда мы возвращались в основные помещения поместья.

– «Совсем скоро меня не станет. Мой муж, который мне ещё не муж в первую же ночь станет именно тем, кем является с рождения…»

Отчего-то я не испытала к себе жалости. Мне почему-то стало безразлично до того, что захотелось поторопить то мгновение, которое оборвёт моё существование – мука ожидания неминуемого! Как иначе её прекратить?..