Чужак в зеркале

В итоге пусть он не уменьшался, но через прорехи можно было увидеть, что жуть вокруг – не более, чем кокон, опутавший и сковавший меня по рукам и ногам настолько прочно, что я чуть не забыла о том, что бы меня ни окружало, какая бы погода не была, надо мной всё равно светит солнце – даже если я его не вижу.

– Не смей бояться. Не смей! – сах’мулима игриво ущипнула меня за щёку и погладила по плечу, после чего вернулась к сладостям. – Страх – самое ужасное оружие против всех живущих. Он лишает рассудка и сил, крадёт мысли, разбивает надежды.

Ты не одна. Никогда не будешь – у тебя теперь есть Хазрар. И даже если тебе будет казаться, что он – самое тёмное, что создали Боги из света Трёх Стражей Ночи, то ты права.

«Права?» – новое дуновение страха не успело скользнуть вдоль позвоночника – госпожа Агата сверкнула глазами-огоньками и снова улыбнулась.

– Но я должна тебе открыть одну маленькую тайну, которую мне в своё время поведала матушка Авира, Паучиха, совсем как ты, – я хотела возразить, но пристально посмотрев на меня, сах’мулима покачала головой.

– Мы всё тут Паучихи – сёстры Вдовцов, жёны, матери – вне зависимости от того, кем мы являемся на самом деле. И все мы должны знать главное – стоя бок о бок с Вдовцом, даже если он с виду глупый ребенок, главное помнить – пока он рядом, свет вокруг будет. Всегда будет, потому, что темнее Вдовца нет никого. Но тьма Вдовца тебе не должна быть страшна, потому, что его свет – ты. Так будь той, кем ты можешь быть для него лучше всего!

Насколько бы ни были странными – и страшными – слова госпожи Агаты, я ощутила прилив благодарности к ней и нежности к сах’гару.

Пусть мне и показалось, что она снова прочитала мои чувства, как на чём-то написанные, но мне отчего-то стало легче.

Безымянный позади меня хмыкнул и отступил на шаг назад.

Глава 11

Даже при своей любви к сладкому, меня оставили на попечение остывающему чаю и медовым коврижкам. Тщательно вытерев руки, сах’мулима взялась за начатую сетку на диковинной раме, заставляя ловко нырять деревянную иглу-волчок, ведущую с собой крепкую шёлковую нить.

Госпожа Агата некоторое время плела, едва слышно мурлыча под нос какую-то незнакомую мне песенку, пока я размышляла над переданным мне «заветом всех Паучих». Под сопровождение травяного настоя и сладостей это разжёвывание мыслей могло бы продлиться довольно долго, если бы чай не закончился, а от закусок не стало излишне приторно. Но я всё так же следила за лакированным волчком и его белым хвостом.