Чужак в зеркале

Он и я…

Общая молчаливость совсем ещё мальчишки-сах’гара Тимура могла приписать ему настороженность и недоверие, если бы он не вился нетерпеливым ужом, робко выпрашивая подробности жизни в моих родных местах. Я далеко не один раз очень вовремя прерывала сама себя, чтобы не выдать себя настоящей, посему приходилось ограничиваться теми знаниями, которые я успела усвоить. Хорошо ещё, что некоторые темы беседы сильно пересекались с жизнью и Кассии. Например, приезд торговцев или яркие ярмарки кочевников-анару́мов, среди которых нередко бывали тантосы, заставляющие танцевать тени невидимых девушек и юношей.

Будучи сам теневым колдуном, младший из братьев моего жениха ловил каждое слово о сородиче. Естественно, молча, но с горящими восхищением глазами. Отчего-то мне показалось, что его родная матушка ещё не показывала ему на что способна она сама.

Сах’мулима же только посмеивалась в сторонке, наблюдая за нами за плетением, которое, по мнению женщины, должно было стать одним из тех платьев-сеток, к которым я начинала потихоньку привыкать.

Мне даже не верилось в это – слишком уж тонкой была работа, но стоило госпоже Агате достать волчок поменьше, напоминающий очень толстое шило для особо крепких шкур, как я убедилась в обратном – крупными инструментами возможно создавать тонкие красо́ты.

Я сама поразилась тому, как быстро прошёл день. У меня не особо-то и было времени и желания скучать – рядом постоянно кто-то был, и не давал грустить, даже подумать о грусти. Наряд был закончен, и госпожа Агата, сославшись на срочное дело, оставила меня вместе с Тимуром.

Мальчик забавлялся с тем, что играл с собственной тенью, закрепляя свои кровные навыки, а заодно и развлекая меня. Всё, что ему удавалось – создавать такие же большие тени предметов и простых существ, как и его личная. Мне в его игре доставалась особая роль – отгадать, что же такое стало целью юного тантоса.

Обычно мне не составляло труда понять хитрого мальчика, но очередная появившаяся на полу картинка довольно долго неясно колыхалась. Взглянув на Тимура, я оставила прялку – мальчик не смотрел на своё творение, пусть и продолжал изредка шевелить пальцами, словно направлял движение кукловода, но смотрел в сторону двери, задумчиво хмурясь.

– Брат Хазрар приехал, – сонно произнёс мальчик, поднимаясь с места. Его вялость была до странности показной – я и рта не успела раскрыть, а он уже, убегая, громко топал в коридоре.

Следом и я вышла, ощущая отчего-то равнодушие к жениху, к его поездке и вообще делам.