Чужак в зеркале

За это благодарят молча, но помнят об этом всегда. А теперь поешь. Ты перестаралась немного с «чудом».

– Обижаешь, – буркнула я, не без мысленной благодарности за сообразительность и ум мужа откусывая кусочек. Мне и правда нужно было побыстрее восстановиться, а запах близкой еды вскружил голову.

– Но ещё немного – и я бы приревновал, – усмехнулся мой возлюбленный, доставая с другого конца стола оставленный ему стебель.

Моя жадность до пищи, вызванная недостатком сил из-за магической практики, утратила пыл – мой самый главный критик рассматривал последнее из творений, и его внимание казалось важнее самочувствия.

Хазрар задумчиво прокручивал ветвь между пальцами.

– Горный подснежник. Теперь понятно, почему Земля приняла и благословила своим присутствием именно тебя, Ананда, – Паук изучил содержимое нескольких поставленных на стол кувшинов и, плеснув из одного воды в стакан, поставил в последний цветущий стебель. – Солидарность стихийной сестры и покровительство старшей матери. Ты покорила Её без того мягкое сердце, напомнив о весне перед наступающей зимой.

Хитрый ход, но с Божествами такое лучше не делать.

– Хитрость тут ни при чём, – мнение мужа сгладило тревогу.

После этого самого Шепота Земли гости сами по себе и не пытались продолжать при всех дарить подарки. Может, проявление Духа послужило знаком, тем самым взяв последнее общее слово.

– Я не хитрила нисколько, – я пододвинулась к Хазрару, и он взял меня за руку. – Знаешь, у каждой дриады есть своё «лицо» среди растений – цветок, трава, куст или дерево, которые пробиваются из-под земли при первом желании и применении магии.

У меня это Прострел. Ну, или, как ты говоришь, Горный подснежник.

– Ну, тогда могу лишь сказать, что Земля ждала момента, когда ты займешь то самое место, которое Она держала для тебя гораздо дольше, нежели было моё ожидание, – муж опустил платок для того, чтобы отведать выпечки и запить большим глотком мёда.

«Что за глупости!?» – собралась уже было возмутиться я, задетая слишком уж точным попаданием в цель, но тут к нашему столу радостными птахами подобрались госпожа Агата и её приехавшая на праздник дочь, сах’суна Сунка́р, вышедшая замуж за сах’гара соседнего клана.

Лишь раз попав под их влияние, я уже не могла игнорировать без невероятных усилий заразную болтовню и женские шутки-секретики.

Как-то само по себе получилось, что нас с Хазраром умудрились разделить. Играющая раньше словно где-то вдали музыка полилась со всех сторон, началось настоящее веселье.