Чужак в зеркале

Со временем местные мортос смогли расширить шелковичную усадьбу до целого села со своей собственной школой, в которой дети – уже не только мортос – учились контролировать себя, штудировали врачевание и даже осваивали военное дело. Последние как раз выросли в глазах у щепетильного Юга, да и ближайшие к Пентаклю Дома Мифа обратили на таких воинов внимание. Вот только очень у немногих осталось желание покидать суровый для неженок Север…

Ну, а потом мы просто ускользнули ото всех обратно в усадьбу Фархар, где хитро улыбающаяся Надин с помощницами умудрились приготовить для нас горячую ванную.

На пороге купальни, не отвлекаясь больше ни на что, мы оставили большой ворох так кропотливо приготовленных нарядов, чтобы расслабиться в тепле каменной чаши.

Сидя в ванной вместе с мужем, я не ощущала тесноты – мне было уютно. Горячая вода, запахи масел, полумрак от света масляных светильников… Мне вдруг от звуков всплеска воды вспомнился мысленный шторм, рвущий меня после клятвы Хазрара, вспомнились странные слова, сказанные им за столом.

– Ты сказал мне, что тебя что-то топило. Ну, тогда, на празднике, – я провела мочалкой по рисунку паутины на коже супруга и от охватившей душевной теплоты, оставив прежнее дело, прижалась к мужу грудью. От его последовавшего глубокого вдоха обжигающая вода стала, кажется, еле теплой.

– Топило. Я сам себя топил, – Хазрар, сидя в ванной, выпрямился от моего прикосновения, а уж после поцелуя в шею мучительно заныл. – Себя топил, и тебя с собой вместе.

В море, таком чёрном, таком холодном…

– Каком таком море? – я нарочно расспрашивала супруга, чувствуя, как дрожь неясной тревоги вонзает когти в плечи.

– Земля благословила тебя, но касается она всех – при каждом шаге… «а сто́ит дню сравняться с ночью» – как сегодня, «солнцу – достигнуть своего пика» – как когда мы пришли к Общинному дому, «Она твою клятву услышит и поцелует в затылок», – Хазрар взглянул на меня из-за плеча. – «И в тебе сравняется Свет и Тьма, как сравняются они в дне текущем.

Откроется тебе то, что душа прячет от разума, а разум от души, и сравняются чаши их весов». Вот что со мной происходило, и в тебе тоже.

– Было страшно, – я обняла крепкую талию мужа и прижалась щекой к его плечу. – Но ты пришёл, и буря стихла.

– Я понял, что, не давая тебе показывать дорогу, я погублю обоих, – Паук поцеловал меня в макушку. – И ты объяснила, что всё это время я не только не пытался выбраться на воздух, а нырял – всё глубже и глубже.