Венерианка

Боже, какое блаженство! Я почувствовала, как внизу живота сладко заныло, когда она взялась ласкать и покусывать мое ухо. Я хотела выть от сумбура, творящегося в душе. Не в силах больше терпеть сладкие пытки, я попыталась погасить разгоревшийся внутри меня пожар, накрыв ее сводящие с ума губки страстным поцелуем. Ее страсть нисколько не уступала – нам обеим хотелось большего. В голове мелькнуло: «А дальше-то что?». Марина на секунду отстранилась. Да, лучше остановиться, но она и не думала останавливаться. Марина уже расстегивала себе блузку, не отрывая от меня голодного взгляда.

Скоро моему взору открылся прелестный вид ее смуглого тела, оставалось только убрать порч белоснежный лифчик. Она звала меня мысленно помочь ей. Я же мучилась между желанием потрогать, обжечься вкусом ее матовой горячей кожи и просто сделать так, как она хочет, или лучше послушать разум – прекратить.  

   К моему облегчению, послышался скрежет в замочной скважине. Только это заставило нас обеих очнуться. Марина тут же отвернулась и спешно застегнула блузку, а я опустилась на стул и судорожно выдохнула, попыталась унять бешеное сердце, сжимая в руках холодный стакан.

Глаза бегали по пестрому ворсистому коврику. 

   В прихожей показалась мама Маринки.

   – Привет девочки. 

 Она сняла пальто с шапкой и пришла на кухню.

 – Что притаились? – улыбнулась она, глядя на наши озадаченные лица. 

   Тетя Инна принялась сморкать нос где-то в прихожей, потом подошла к нам.

 Вид у нее был уставший, может, заболевавший. Она поеживалась даже на кухне. Наверное, пришла с работы. 

   – Марин, чайник бы поставила, – укорила она дочь, и сама направилась к плите. – Ой, девчонки, холод собачий, говорят, минус семь уже. Все болеют, – терла она свои руки возле огня.

   А я чувствовала спиной обжигающий взгляд своей лучшей подруги. Пора остыть. Лучше всего по дороге домой. Я встала и повернулась к Марине и к окну.

       

   – Снега еще нет? – пошутила я и повернулась к ее матери.

   – И пойдет – не удивит, – продолжала тетя Инна. – Осень пришла, на носу уже новый год, 2002 уже. Вроде только 2001 встретили, уже провожать. 

   Я больше не могла это терпеть. 

   – Мне пора, – сказала я. – Надеюсь, не заметет по пути. 

 Оборачиваться почему-то не хотелось. Просто потихоньку пошагала с кухни.