Отравленная кровь

До союза городов доходили слухи о странностях императора Иллари, но обычно о них говорили, как о невинных шалостях. Только невинностью здесь и не пахло.

Слуги созывали гостей к балкону, нависающему над садом. Отказаться от приглашения было нельзя, и девушки вышли на улицу. Вскоре на балконе появился император в сопровождении жен и детей. Люди приветствовали его аплодисментами и поклонами, а он в ответ кивал и улыбался. В добродушном с виду бородаче трудно было заподозрить садиста и психопата, но кто еще мог получать удовольствие, сжигания людей заживо?

— Благодарю, что пришли, — император заговорил, и посторонние шумы стихли.

— Я рад каждому из вас. Ведь сегодня мне понадобится ваш совет. Речь пойдет о казне преступника.

Едва он это произнес, как показались жандармы, ведущие под руки человека в лохмотьях.

— Этот мужчина повинен в государственной измене. Если быть точным, в покушении на меня, вашего повелителя.

По толпе пронесся ропот. Большинство осуждали преступника, но были и те, кто смотрел на мужчину с сочувствием.

Богиня – одна из них.

— Я все решал, какое наказание будет соразмерно с его преступлением, но так ничего и не придумал. Подскажите мне. Как вы предлагаете его казнить? — император жадно всматривался в толпу. Те, на кого падал его взор, втягивали головы в плечи.

— Зарубить негодяя! — выкрикнул кто-то.

— Отрежьте ему руки и ноги.

— Отрубите ему голову!

— Не слишком ли много чести? — губы императора скривились.

— Киньте на съедение горнам!

Толпа увлеклась. Посыпались предложения одно изощреннее другого. Похоже, данная игра была здесь не в новинку. Марика с отвращением следила за ее развитием. И с этими людьми она мило беседовала, пила вино и обменивалась шутками? Хорошо еще новая знакомая не участвовала в развлечении, хмуро взирая на происходящее.

Пока императору не нравилось ни одно из предложений, и те становились все неприятнее. Приговоренный к казне с перекошенным от страха лицом ожидал своей участи.

Марика стояла достаточно близко, что видеть, как у него дрожат губы. А ведь ему от силы лет тридцать. Совсем молодой мужчина.

— Повесьте его! — очередная идея вряд ли могла заинтересовать императора, если бы ее не дополнил кто-то другой: — нет, пусть лучше сам повесится.

Услышав это, Клеон Багряный вскинул руку, и над садом вмиг повисла тишина. После недавних выкриков она божественным елеем пролилась на уши Марики.