Два моста

К ней, подхватив многочисленные юбки и звеня связкой ключей, быстро приближалась Бонма. Только сейчас Сильвиана огляделась и сообразила, что оказалась почти на противоположной стороне ущелья, куда ей строго-настрого запретили соваться. Поспешно отступив на несколько шагов назад, она опустила глаза и прикусила губу, гадая, расскажет ли ключница о её проступке графу и не лучше ли ей будет в этом случае действительно сбежать в лес…

- Вам нужно немедленно уходить, здесь очень опасно! – ключница упёрла руки в бока.

– Мы же предупреждали, что отсюда никто не возвращается! Вот прошлую госпожу тоже заворожили блуждающие огни, и она так и пропала!

- Д-да… Я совсем забыла… – прошептала девушка, ссутулив плечи.

- Пожалуйста, больше не совершайте таких необдуманных поступков, – тон Бонмы смягчился, она даже позволила себе нечто наподобие улыбки. – Этот лес и без того очень опасен, а в Вашем нынешнем положении нужно быть вдвойне осторожной.

Сильвиана удивлённо распахнула глаза и непроизвольно прижала руку к едва наметившемуся животу.

Откуда женщина узнала? Даже графу девушка не спешила сообщать новость, не вполне уверенная, что она окажется радостной.

- Идёмте, Вам нужно отдохнуть и согреться, всё-таки уже не лето, чтобы стоять в таком лёгком плаще на ветру, – взяв молодую графину под руку, Бонма повела её к дому. – Полиньо сделает горячий шоколад, а Гулитта затопит камин и принесёт побольше свечей…

Беременность резко изменила отношение слуг к Сильвиане. Если раньше они просто спокойно выполняли приказы и обеспечивали её всем необходимым, то теперь все четверо едва ли не носили девушку на руках: ей доставались самые лакомые кусочки, в комнате всегда было идеально чисто, камин протапливался особенно тщательно, вместо трёх свечей ей выделили семь, а возле кровати каждый день появлялся свежий цветок.

Изменилось отношение слуг, но не графа. Он только горько произнёс: «Ну, почему ты, а не она,» – и вовсе перестал её замечать.

Даже прожив в поместье несколько месяцев, Сильвиана иногда путалась в переходах большого дома и забредала не туда.

Вот и сейчас она, спустившись из библиотеки по другой лестнице, попала в совершенно незнакомый коридор. Здесь явно прибирались реже, чем возле её спальни: протоптанная в пыли дорожка вилась между грудами разного хлама. Пройдя по ней, девушка остановилась возле большой двери. За неплотно прикрытой дверью она различила очертания камина, над которым висел портрет в массивной позолоченной раме.