Калина для Светозара

Светозар переступил порог с опаской, а потом увидел возле алтарной чаши волка и приободрился. В молельне не было фресок или мозаик. Синие, голубые и белые тона, пол, вымощенный шероховатой плиткой разных оттенков — от белого до темной морской волны. Возле дальней стены стояла — вернее, сидела статуя. Не медведь, не взрослый двуногий. Ребенок, мальчик с медвежьими ушками, поджавший под себя ноги и прикасавшийся к крупной рыбине. Рядом со статуей дымилась и хранила пепел скруток алтарная чаша — почти как дома. А вдоль стен тянулись ряды подсвечников разной высоты, и в них, кое-где, горели странные свечи — синие, сизые, зеленые.

Оплетенные травяными нитями и сухими листьями. Оплетка сначала пропитывалась горячим воском, а потом сгорала вместе со свечой. Светозар постоял, посмотрел, припоминая, видел ли он что-то похожее, но так и не вспомнил. Он слышал о заговоренных свечах, которые лили два или три мастера из шакальего племени — пекарь себе такие свечи заказывал, но никому не показывал, только молва доносила. Оплетали ли шакалы свечи травой? А кто его знает. Наверное, об этом можно почитать, если нужная книжка найдется в библиотеке, но Светозар себя знал — до библиотеки он не дойдет.

Из неприметной двери за подсвечными рядами вышел жрец Феофана — седой медведь в темно-синей хламиде, усеянной серебристыми рыбками. Светозар решил, что пора линять, но его остановили. Медведь пожелал ему доброго утра, поинтересовался, пришел он просить о помощи, просто любопытствует или хочет поставить свечу о здравии.

— Я посмотреть, — честно сказал Светозар. — А свечи дорогие? Мне бы одну, бате надо, а то у него голова болит, он контуженный.

— Пойдем, — сказал медведь. — Кинешь монетку в ящик для пожертвований, больше ничего не нужно.

Они свернули в закуток за другими подсвечниками и оказались возле коробок со свечами. Сухонькая старушка, белая медведица, улыбнулась, протянула Светозару темно-синюю свечу. Рассказала, что оплетка не из травы, а из водорослей — «трава у наших братьев-пещерников на юге, там зелени в избытке, но они Феофана мало почитают, Пчельник им милее» — отвела к рядам подсвечников, указала: «Здесь поставь, возле этого окна Феофан лучше слышит».

Светозар зажег свечу, получил еще скрутку — пучок водорослей со стружкой сушеной рыбы — пополнил алтарную чашу, морщась от непривычного дыма. Дома в скрутки для Камула добавляли стружку вяленого мяса, Хлебодарной колосья жгли, но основой служили травы, цветочные лепестки и ягоды, запах был совсем другим.