Калина для Светозара

Он осмелился спросить о статуе — почему ребенок, а не взрослый? — и выслушал короткий рассказ. Слова переплетались с потрескиванием скруток и свечей, пронизывались дымом, укутывающим статую в сизый плащ.

— Наша молельня называется «Схождение полярного сияния». В скрижалях записано, что Феофан трижды ловил волшебную рыбу. Первый раз, в детстве, он попросил ее разогнать тьму длинной зимы. Вернуть солнце на небосвод рыбе оказалось не под силу, но она подарила Феофану пляску холодного огня, примиряющую нас с сумрачными днями, и дарующую надежду на рассвет после долгой ночи.

Светозар еще раз посмотрел на рыбу, похожую на крупного карпа, на ушки Феофана, поблагодарил медведицу — ее уже кто-то окликнул — и вышел на свежий воздух, где с удовольствием изгнал из легких вонь жженой рыбы.

Он погулял по набережной, посмотрел на порт, на бескрайний залив и точки нефтяных платформ на горизонте. Пообедал кулебякой в забегаловке возле рыбного рынка — перед этим побродил между ящиков с товаром, дивясь размерам и разнообразию.

Разговоры в харчевне заставили задуматься. Рыбаки — люди, волки и медведи — обсуждали нападение тюленей на катер метеослужбы. Предрекали, что скоро полыхнет.

— Это еще долго тишина продержалась, — сказал медведь угрюмого вида. — Как штаб расформировали, так всё Феофану-Рыбнику под хвост и пошло. Поларские волки сразу на любое нападение реагировали — прыгали в катера, мчались на тюленьи острова, прочесывали, вылавливали зачинщиков. Схроны в гротах уничтожали, за оружием следили, у тюленей ничего кроме копий и ножей не было.

Толмачи со старейшинами встречались постоянно, уговаривали, грозили, платили, договаривались в итоге. А сейчас? У таможенников пистолеты отобрали, на полицейский участок в Мойвинске налетели, унесли и автоматы, и патроны, и экипировку. И все только лаются — это вы должны реагировать, нет, это вы должны реагировать. А прилетит кому? Нам первым и прилетит, на воинские части они нападать не будут, силенок не хватит.

Сотрапезники поддержали речь медведя гомоном и выкриками одобрения.

Светозар доел кулебяку под воспоминания о подвигах поларских волков-морпехов, запил киселем из черники, припахивающим чем-то лекарственным, и снова вышел на улицу.

Он чуть не опозорился в городе, возле реки. Русло Селедки стискивали каменные набережные, соединенные мостами, в воду спускались лестницы, на которых то рыбаки сидели, то детвора игралась. И вдруг — тюлень. Вынырнул из реки, положил ласты на ступеньки.