Марой и хранители

– Хорошо, дайте мне руки, – Люсиль выпростала свои из-под закрывавшего её тела и попыталась, насколько могла, ногой в юбке обхватить ноги лежащего на ней парня. – В гостиную?

– Давай. Анчи, достанешь до Люсиль?

– Всегда!

Две руки крепко обхватили её пальцы

– На счёт «три». Один… два…три!

Портал схлопнулся, перенося четверых в безопасное место. От колебания до этого не обрушившаяся часть пола в башне медленно сдвинулась и полетела вниз, опуская очередное облако пыли на снующих во дворе слуг и к сиру Марсию, застывшему у развалин на третьем этаже.

Башня рушилась медленно, неотвратимо, обваливаясь то в одном месте, то в другом и увлекая за собой огромные куски каменной кладки.

И сир Марсий, срывая голос, выкрикнул имя сына. Но в ответ услышал только грохот катящихся булыжников, несколько столетий назад прочно укладываемых с помощью магии Белого Речника и Помаванки.

Он кричал и звал, пытаясь взобраться по шаткой горе, но каждый раз сверху вылетали камни, не давая подняться и угрожая ранить.

Пока за спиной не отозвался голос:

– Отец! Я здесь! Люсиль успела нас перенести в гостиную!

– Шархальи дети, вы меня в усыпальницу загоните с такими октагонами! – хрипло засмеялся сир Марсий, обнимая сына, а затем отстраняя его от себя, чтобы рассмотреть:– Да на тебе и царапины нет!

– Это заслуга Рене, не моя. Вернер сказал, что слуги отделались испугом и все целы. Так что они пока сами разберутся. Пойдём, ты нужен в гостиной. По-моему, у Рене что-то со спиной, он не чувствует ног.

Отец с сыном, обнявшись за плечи, пошли по коридору, в восточной стене которого зияла дыра, полузаваленная обломками бывшей башни. Студёный воздух не преминул воспользоваться представившейся лазейкой, и в замок хлынула зима.

[1] – Ain roy yn olar ynweith! Argirius! – Отдай немедленно! Аргириус!

Глава 4. Паралич

– Вы улыбаетесь, – сказал он, – И вы так спокойны? Почему вы не кричите?

– Я кричу, – возразил Гребер, – только вы не слышите.

Э.М. Ремарк, «Время жить и время умирать»

Хуже всего, ему казалось, было то, что его положили на кровать сира Марсия.

Не имея выбора, Рене лежал на животе, уткнувшись носом в угол подушки, и хозяйский запах, забивший обоняние, мешал сосредоточиться. Даже болтовня Люсиль, оставленной присмотреть за пострадавшим, не могла отвлечь.

«Дайте воды, шархалы!» – молил он, но ему неизменно отвечали: «Потерпи, скоро прибудет лекарь Майн…»

Прошла вечность. Майна всё не было.