Половина моей души

* * *

Несмотря на то, что дерево, напившееся воды из Тысячелетнего Источника, перестало расти, равно как и ярко светиться в темноте, странностей, связанных с ним, меньше не стало. В одну из ночей меня разбудил громкий, зловещий скрежет. Выглянув в окно, я увидела, что все ветки дерева заполонили незнакомые птицы огромных размеров, с абсолютно лысыми головами, длинной шеей, напоминающей гусиную, и большими изогнутыми клювами – они и издавали этот звук, напоминающий скрип мельничных жерновов или несмазанных колёс телеги.

– Оно словно притягивает различных тварей, – мрачно заметил отец утром, когда ночные гости уже разлетелись.

Вполне возможно, что он был прав. Однако срубить дерево я пока была не готова, надеясь, что сила магического источника рано или поздно иссякнет, а вместе с ней прекратится и паломничество странных существ в наш двор.

Тем временем медленно, но неотвратимо приближалась осень, зелень сменилась охрой и багрянцем, ночи стали длиннее, а дни – короче. Скоро должны были наступить холода, вместе с которыми придут и болезни.

Деревенский лекарь Бадбэри, не покладая рук, готовился к «мёртвому сезону», как он сам шутливо называл время, когда больше половины жителей слегало с температурой, соплями и кашлем, улицы запустевали, и деревня словно бы вымирала на несколько недель. Чтобы ускорить процесс выздоровления, лекарь ежегодно запасался разнообразными целебными травами, из которых готовил лекарственные настои, отвары и мази. Я ему в этом активно помогала: очень многие нужные растения росли на болоте, а туда Бадбэри ходить не рисковал, опасаясь пресловутого болотного дьявола.

Надо признать, процесс сбора лекарственного сырья был не из простых: приходилось много ползать на корячках, выкапывать корешки, срезать листья и собирать семена. К концу дня я чувствовала себя древней старухой: непрестанно охала-ахала и едва могла разогнуть спину. Кроме того все руки у меня превращались в одну сплошную кровоточащую рану от многочисленных порезов и уколов – многие нужные растения, особенно кустарники, обладали острыми шипами и колючками, и даже плотные перчатки порой не спасали.

В этом году, впрочем, у меня появился неожиданный помощник: тот монстр, что спас меня однажды. После того, первого раза, я стала довольно часто видеть это существо: стоило мне появиться возле какого-нибудь болота, как из воды, – даже если глубина была совсем небольшой, – выныривало это мохнато-клыкастое нечто.