Свита павших богов. Путь в Тир

– Слушаюсь и повинуюсь!

– Еще бы…

Пламя, странное, неровное, словно в нем одна часть боролась с другой, медленно потухло, пошел темный дымок. Аполлинор вскочил.

– Так… все ко мне! Пульций, Чернозуб!

Рабы медленно вытащили носилки из тени, от команды охранников отделился старый, но все еще крепкий невысокий человек в неполном солдатском доспехе.

– Здесь был мальчишка, пас коз. Надо его найти.

– Кто ж здесь пасти коз будет? – удивился Пульций. – до ближайшей деревни два дня пути.

Чернозубый сплюнул.

– Тут сейчас шастают семьи куртиев, наверное, он из них.

На лице Пульция было написано глубочайшее презрение.

– Куртии… зачем нам нужны куртии? Эти грязные…

– Ты сможешь найти их? – оборвал его причитания Аполлинор.

Чернозубый пожал плечами.

– Кудра одно время с ними жил, он должен знать, где они обычно ставят лагерь.

– Так что стоишь?! Давай, зови своего Кудру или как его там, и ищите этот лагерь. Вернее, нет… пойдем все сразу туда. Эй!

Рабы поднялись и понесли к нему носилки.

– Эй, парни, за дело. Надо кое-кого найти…

* * *

Найти коз оказалось задачей непростой. Азрик подозревал, что Папс – или как там его, Папсуккаль – мог бы ему в этом деле помочь. Но помогать не захотел, исчез и вообще никак себя не проявлял.

Своих коз мальчик знал хорошо – они не любили делать лишних движений и должны были быть недалеко. Поэтому сначала он обежал все холмы поблизости, потом увеличил радиус поисков.

Уже начало смеркаться, когда он обнаружил беглянок – как ни в чем не бывало они паслись на каменистом склоне холма.

Куртии редко жгут костры. Они прекрасно умеют это делать, но костер в ночи виден издалека и привлекает слишком многих. А привлекать кого бы то ни было куртии не хотят. Их мало кто любит. Их обвиняют во всем – от кражи кур и лошадей до колдовства. Иногда обвинения обоснованы, иногда – нет, но на отношение это влияет мало. Именно поэтому семьи куртиев редко долго держатся на одном месте.

И именно поэтому они не жгут костры. Подходя к последней гряде холмов, Азрик увидел зарево и сразу понял, что дело плохо.

Он не бросился опрометью смотреть, в чем дело. Тот, кому приходилось убегать часто – почти никогда не убегает сразу. Сначала он отогнал овец в овраг. Убедившись, что они оттуда никуда не денутся – обошел холмы и взбежал на гребень.

Предчувствия не обманули. От стоянки остались одни головешки.