Ученье свет, а неученье - Тьма

С другим - может быть, но с объектом своих шуточек - точно нет! Был уже и такой опыт в моей жизни.

Хмыкнув, я открыла договор сначала и, внимательно вчитываясь в каждое слово. Лестница меня не особенно отвлекла, я осторожно шагнула вперед, перехватив документы в одну руку, а другой нашарив перила.

Я настолько увлеклась подсчетом своего гонорара и головокружительными перспективами, которые открывались в рамках такого крупного исследования, что даже не заметила, как закончились ступеньки. А еще - только сейчас заметила, что спустилась гораздо ниже первого этажа.

Та-ак, ну и где я? Понятно, что все еще в академии, но хотелось бы конкретики. Оглядевшись, я убедилась, что коридор пустой и незнакомый. И только в самой его глубине виднелось что-то похожее на дверь. Но выглядела она так, как будто последний раз открывалась задолго до моего рождения.

Смирившись с тем, что слишком смело куда-то свернув (и явно не один раз), умудрилась заблудиться в цокольном этаже, я просто развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла в обратном направлении.

Кричать что-нибудь типа "Эге-гей, есть тут кто живой?" показалось как-то неловко.

Лестница наверх все никак не показывалась, зато слева послышались голоса. Наконец-то! Машинально сделав несколько шагов в том направлении, я прислушалась. И озадаченно приоткрыла рот. Интере-есно... очень интересно! Скинув туфли, я на цыпочках дошла до поворота коридора и очень осторожно выглянула из-за угла.

- Что ты выдумал, старый пень? - зло прошипела Агриппина Павловна в лицо Лыкову.

- Какой мандрагоры ты трешься вокруг девчонки?!

Понимая, что в случае чего, никак не смогу объяснить свое присутствие здесь, я прижалась спиной к прохладной стене, ловя каждое слово.

Глава 3

- Тебе лучше, чем кому-либо должно быть понятно, что ей нужна защита, - низкий, какой-то вибрирующий голос Мстислава Ярославовича приобрел очень странные интонации. - И сейчас - особенно.

- Моя защита! - тихо рявкнула обычно уравновешенная бабка.

Рискнув осторожно выглянуть из своего укрытия, я обратила внимание, как совершенно спокойно он убрал палец с длинным острым ногтем от своего носа.

Выходит, Агриппина Павловна знала о мировой знаменитости нечто такое, что даже ему не позволяло просто развернуться и уйти. Может, даже они... Впрочем, о чем я думаю? Сейчас-то какая разница? Тем более, если предположить, что странный разговор, похоже, идет обо мне?

Не то, чтобы я себе льстила, представляя центром Вселенной.