Дар Риктора

— Ну, а когда ты намерен его обжигать? — с хитринкой в глазах спросил Смарагд.

Горшок должен полностью высохнуть в тени, иначе при обжиге его разорвет на куски. Обжигать его можно будет только завтра.

— Правильно, ты сдал мой несложный экзамен. Конечно, горшок вышел убогим, но его можно использовать в хозяйстве. Позднее, я научу тебя изготавливать горшки и амфоры сложных форм. Денег первый год ты получать не будешь, но питание и одежду будешь получать бесплатно. А когда твои изделия не будут уступать моим, тогда и поговорим о твоей зарплате.

— Хорошо, это меня устраивает, — согласился с условием договора Роскан.

— Ну, вот и по рукам! Тогда выбери в сундуке подходящую по размеру одежду, и иди отдыхать.

Одежды было много, и разной по размеру. Наверное, в неё одевались прошлые подмастерья горшечника. И куда они пропали, совсем не волновало изгоя… Скинув свои лохмотья, и облачившись в чистую одежду предшественника, Роскан пошёл в свою комнату.

Там он увидел кровать, стол, стул. А больше сейчас ему было не нужно.

Утро нового рабочего дня началось с вкусной похлёбки, и огромной, свежеиспёченной лепёшки. Работать его хозяин начинал с самого рассвета, и сейчас он со своим работником вцепился в большую ручную тележку. И они поехали за глиной. Навалив полную телегу тяжёлой жёлтой глиной, пошли обратно. Горшечник честно помогал своему работнику, не жалея сил подталкивая телегу сзади. Добравшись до дома, и вывалив в корыто глину, Смарагд с Росканом пошли за водой к местному колодцу.

В селении он был один, и тщательно охранялся стражей, но Роскана туда пустили без проблем.

Странно, но в глазах селян, Роскан видел даже не любопытство, а жалость. Почему? За что можно жалеть молодого, сильного парня, обучающегося новому для него ремеслу? Ведь он не раб, и в любой момент может уйти из селения.

Но время на долгие раздумья у него не было — нужно было работать.

Замешав в большом корыте глину, они дали ей раскиснуть, а потом началась основная работа. Роскан начал крутить колесо, а Смарагд сел за своё рабочее место, начав творить. Его горшки были настоящим произведением искусства — их узкие, красиво изогнутые горлышки не позволяли воде расплёскиваться при переноске, удобные ручки так и просились в руки, а причудливые, очень красивые узоры не повторялись ни на одном из горшков.