Долги Красной Ведьмы

Аранта вполголоса поинтересовалась: откуда кони? Почему он отважился приобрести их в Констанце? Не говоря уж о том, чтобы разменять золотую раду. Королевскую раду Баккара! Это было все равно, что кричать о себе на площадях. Но больше всего ее взволновало то, что Кеннет не спешил начать разговор.

— Мне помогли, — лаконично ответил он.

— Я и не знала, что у тебя есть друзья.

— Да Децибелл мне, в общем, не друг. Всего лишь сослуживец и старый знакомый. Эй, как ее?.. Анеля! Не сахар, соль возьми. К новой лошади подходи с пригоршней соли, тогда ты на ней, а не она на тебе ездить будет.

— Ты спятил? — уязвленная Аранта буквально отскочила от него, однако у нее хватило самообладания воскликнуть это шепотом. Анелька даже ухом не повела.

— Не спятил. Децибелл с нами в одной лодке. И более того. Должен тебя огорчить: мы с тобой... и с ней, если уж на то пошло, никому сейчас в Констанце особенно не интересны.

— Хочешь сказать — нас не ищут? — не поверила ему Аранта.

Это не укладывалось у нее в голове. Даже если бы Рэндалл был доподлинно уверен, что она сбежала с Кеннетом накануне свадьбы, чтобы предаться с ним греху, и даже если бы этого соображения ему было достаточно, чтобы махнуть на нее рукой, как на бесполезную отныне игрушку, маг Баккара должен был приложить все усилия, чтобы отыскать и уничтожить того, кто стал магом от крови Красной Ведьмы.

И Кеннет опять же был первым, кто напрашивался на эту роль. На самом деле он рисковал ради нее больше, чем предполагал с самого начала. Хотя истинная причина оставалась для него неизвестна. Ей не стоило отпускать его вместо себя в город. Проклятье на ее медлительные мозги!

— Рэндалл Баккара мертв.

В наступившей тишине Грандиоза звонко шлепнула на щеке комара.

— Повтори, — прохрипела Аранта.

Кеннет покачал головой:

— В этом нет нужды. Ты расслышала.

В глазах у нее потемнело.

— Сейчас опять припадок будет, — с плохо скрываемым отвращением высказалась Грандиоза вне поля зрения. Аранта стиснула зубы, силясь отогнать прочь злорадную холодную ночь, вздымавшуюся к голове от сердца.

Вот она, мертвая тишина в ее сознании. В панике она вновь и вновь тянулась к этому морю молчания, как вновь и вновь мы прикасаемся языком к больному зубу. Она готова была обрадоваться даже вспышке боли. Тщетно. Рэндалл Баккара, проросший в каждой ее жилке, не отзывался, и ничто даже не вздрагивало в ответ.

Так вот что это значило! Вот как это, оказывается, бывает, когда кто-то говорит: «Не переживу!»

— На троне — Клемент Брогау.