Долги Красной Ведьмы

— Кеннет вырос далеко отсюда, в степях, на принципиально иной мифологии, — что? То, о чем ты говорила? Прикосновение крови мага? И что мне с этим делать? Сносить горы и поворачивать реки вспять?

— Теоретически ты всемогущ. В пределах своего представления о всемогуществе.

— А... ты?

— А я теперь всецело завишу от твоего расположения. Красной Ведьме конец.

— Господи... неудобно как-то получилось,— шепотом воскликнул Кеннет, впрочем, улыбаясь. — Зачем? Я хотел только тебя.

— Бери и пользуйся, пока ты хочешь жить.

Эта отточенная формулировка Условия была и еще долго оставалась предметом ее особенной гордости. Наверное, потому, что некоторое время она боролась с искушением сказать: «Пока ты любишь меня». Но по отношению к Кеннету это было бы нечестно. Она совершенно искренне желала вручить ему все чудеса земли и неба. И даже теперь, на волне восторга любви, в общем первой как для нее, так и для другого, она не хотела становиться кандалами на его руках.

Была ведь принципиальная разница в том, как Кеннет получил ее кровь. Все известные ей маги — двое — во-первых, взяли Могущество через смерть. В момент, отягощенный горечью и злом. Отец передал Рэндаллу магию с единственной целью — отомстить тем, кого устраивала его кончина. Тем, кто посмеет с облегчением вздохнуть, когда тело его канет в прорубь. Ее обремененная заклятием крови мать, измученная болезненными родами, оставшись одна в компании перепуганной деревенской бабы, закляла ее на девственность.

«Не верь! — вопила ее ритуальная формула. — Твоя любовь стоит дорого!» Кеннет же получил могущество, будучи взрослым. Тем меньше опасений, что оно его сломает. Скорее уж он взрастит свою магию, чем та сформирует его по своему образу и подобию. Теоретически достаточно было бы крови из пальца, но... ей так хотелось любить его.

— Это значит, — резюмировал он, наморщив лоб под льняной челкой, — если я опять начну ныть и кукситься, штука не сработает?

— Точно, — Аранта потянулась, заставив его на мгновение замолчать и, кажется, потерять мысль.

— Но ты учти, помимо прочего, штука обладает подстегивающим характером. Так что черта с два ты теперь у меня скиснешь.

— О, это хорошо. А то я, сказать по правде, сам себе бывал противен. Но все-таки, — голова его удобно устроилась у нее на животе, — как-то некрасиво с тобой...