Долги Красной Ведьмы

— Ты каждый день собираешься менять планы, или как? Не пойду я туда! Ты можешь дразнить гусей сколько тебе вздумается, а я спаслась чудом.

— Погоди! — неожиданно вмешался Кеннет. — А если я?

— Что — ты? — обе спорящие дамы разом повернулись к нему.

— Женщинам возвращаться в столицу опасно,— объяснил Кеннет свою мысль. — Ну так посидите и подождите, покуда я принесу вам новости. Пива, кстати, выпью. А решать будете потом, когда будете точно знать, зачем вам туда, и какова степень риска.

— Нечего на поводу.

.. — начала Грандиоза, демонстрируя безапелляционный норов будущей жены.

— Кеннет, а если опознают тебя?

— Спишем на неизбежность, — невозмутимо ответил бывший лучник. — Пойду попозже, чтобы войти в город вечером, а утром вернусь, как только откроют ворота. Я хожу быстро. В любом случае, держаться в Констанце тесной группой — значит, привлекать к себе излишнее внимание. Не всегда тебе удастся так ловко отводить глаза, как это вышло в последний раз. Я так понял, тебе сильно надо?

— Я чувствую себя так, словно меня прокляли,— призналась Аранта, снова опускаясь наземь виском.

— А тебе привыкать? — в этом был весь Кеннет.

Она улыбнулась через силу.

— Ладно. Сходи.

* * *

Аранта обвела замутненным от сна взглядом поляну, на которой они остановились сегодня на рассвете, чтобы дать себе, наконец, отдых. Был уже день, сумрачный и по июльски влажный. Мокрые кусты, казалось, подступили ближе за то время, пока она спала, и ветви нависали низко, обремененные обильной листвой.

Темный цвет густой зелени напомнил ей о том, что стоит середина лета. Некоторое время Аранта склонялась к тому, чтобы обвинить в своем сне тяжелый дух испарений, поднимавшийся стеной от волглой почвы. Одежда набрякла росой и липла к телу.

Та часть ее натуры, которая прежде негодовала, восхищалась, трепетала и билась в тесных рамках человеческого существа, все, что она привыкла называть сущностью Красной Ведьмы, теперь пустовала, словно выжженная раскаленным или, скорее, замороженным железом, и ей оставалось только лениво недоумевать по этому поводу.

Все правильно. Если у этого молчания, поселившегося внутри нее, есть внешняя причина, Кеннет выяснит ее. Нет — тоже хорошо. Отослав Кеннета на разведку в город, она выгадывала себе время покоя. Хоть некоторое малое время никто не приставал бы к ней с требованиями воплощать чужие сокровенные мечты. Словно своих у нее нет.

Нет.