Огонь в твоей крови

– высокий, широкоплечий, голубоглазый, а от его улыбки у меня всегда замирало сердце.

Впрочем, рассудка я не лишилась, поэтому решила не говорить ему о сгоревшем Храме Святого Ареуса и о том, что он опоздал на целый день. Потому что он не опоздал! Арьен все же пришел за мной, а то, что нас с лордом Корнилом чуть было не обвенчали этим утром…

Но ведь не обвенчали же!

- Быстрее ложись! – приказал он. – Надо тебя спрятать.

Я покорно опустилась на дно, и на меня сверху тут же полетело грязное, пропахшее рыбой тряпье.

Затем Арьен отвязал лодку, взялся за весло и, напевая незатейливый мотивчик, принялся грести. Я же лежала на дощатом полу и, немного отодвинув тряпки, чтобы не задохнуться от вони, смотрела на него, не в состоянии отвести глаз.

За эти два года он изменился, возмужал. Все тот же мой любимый Арьен, но уже немного другой. Когда мы расстались, он был юношей, а теперь превратился в мужчину. И этот Арьен меня интриговал, потому что я не знала, что от него ожидать. Он почти мне не писал – за все это время от него пришло шесть посланий, и письма с каждым разом становились все скупее на подробности и слова любви.

Вот и сейчас… Я смотрела на его мускулистые руки, сжимавшие весло и неожиданно заметила татуировку, которой раньше у него не было.

Знак бесконечности на правой руке, пронзенный огненной стрелой.

Странно все это! Где-то я уже видела подобный символ, но так сразу и не вспомнить... Кажется, он был в одной из книг отца или же его в бумагах, доставшихся мне в наследство.

Интересно, что бы он мог означать? Да и зачем Арьен сделал татуировку? Быть может, вступил в какое-то студенческое братство? Или же по собственной прихоти?

Мне так много надо было у него спросить и так много рассказать, но позже, позже!..

Тут мы свернули с канала Грессет на канал Вознесения, затем на Менрас. После чего стали удаляться от центра города, направляясь к рабочим кварталам, в которых селились преимущественно рыбаки и судостроители с Королевских Верфей.

Эта часть Арелата была мне совершенно незнакома, поэтому я очень скоро запуталась в улицах и каналах.

Мама всегда говорила, что приличной девушке в таких местах делать нечего. Но что, если приличная девушка находится в бегах?

Наконец, когда я, вспомнив о растерзанных руках, все же их залечила, мы пристали к покосившемуся каменному причалу на незнакомой улице. Арьен, привязав лодку к каменному столбику, разрешил мне подняться.