(Не)истинная для Повелителя

Никто не смог бы внятно это объяснить, но от как-то совсем быстро выросшей девчушки стало веять неясной угрозой. Она была диким цветком, распускающим свои лепестки в закрытой оранжерее среди привычных глазу многолеток. Никто не посмел бы назвать ее сорняком. А вот хищницей: непредсказуемой, влиятельной – с подобным не поспоришь.

Крой ее платьев отличался от общепринятых стандартов моды, об этом судачили многие женщины-ирлинги. Рукава всегда были достающими до пола, объемными, наряды непривычными глазу, практически прилегающими к изящной фигуре.

Аккуратное декольте, плотные ткани. Руна казалась строгой и загадочной. Кто же она для двух самых влиятельных мужчин королевства и почему ей позволяется так много?

Те, кто был ближе к правящей ветви, видели эту девушку и в другом свете: в струящихся полупрозрачных тканях, что не открывали ничего, но будоражили воображение. Смеющуюся и заигрывающую, позволяющую себе бесстыдные вольности с Правителем и его Советником.

Кицунэ широко и довольно улыбнулась, игриво сцепив пальцы под подбородком.

— Это вы – буки. А другие мужчины – такие мужчины… Ради красивой женщины последний тайник вскроют, – промурлыкала она, переводя взгляд с Фэйта на Амона.

Повелитель задумчиво потирал подбородок и переваривал ту информацию, что лиса “принесла на хвосте”.

Казалось, он мыслями сейчас где-то очень далеко, но только на первый взгляд.

– Ты как всегда – не перестаешь удивлять, Руна.

Никак не привыкну, что ты выросла. Однако, то, что ты делаешь… – в его голосе послышалось неодобрение.

Но он разрывался от спорных чувств. Шпионские игры кицунэ, за которые она взялась в последний год, все же приносили хорошие плоды.

Девушка стала путешествовать вместе с Советником и даже однажды уговорила Амона на самостоятельную поездку. Она стала их ушами, руками, да и ногами.

Руна в свои двадцать семь лет добилась многих успехов.

Что только подчеркивало ее отличность от других. Дети ирлингов развивались намного медленнее. Это заставляло обоих друзей перестраиваться, привыкать к внезапным переменам в Варежке. Про придворных вообще говорить не стоило – бедняги, казалось, никогда не подстроятся к переключениям воспитанницы из одной личности в другую.

Одно было неизменным за минувшие года в их мнении – воспитанница монарха была мстительной ведьмой.