(Не)истинная для Повелителя

– О, Амон, мой Свет, – ее алые сочные губы растянулись в еще большей улыбке, когда она лениво обратилась к монарху, – я училась шесть лет и на повелителя, и на советника, и на куртизанку – не забавы ради. Моим образованием занимались лучшие. – Ее глаза многозначительно сверкнули, одарив взглядом обоих мужчин, что каждый раз напрягались от подобных разговоров, а их крылья нервно подрагивали. Им было сложно принять новую Варежку, которую “Варежкой” называть уже было как-то неуместно. – Больше двадцати лет назад я взяла себе новое имя, и я буду нести его бремя каждое мгновение своей жизни.

Я Руна, моя роль – оберегать и давать силу, я не просто украшение дворца, как мнят некоторые мужчины.

– И наказывать, да? – не удержался Фэйт, облокачиваясь локтями на стол и подаваясь вперед, чтобы требовательно вглядеться в терзающие изо дня в день его душу глаза.

Руна фыркнула.

– Если вы про Эйдана Верса, то он сам виноват! Хотел подать Амону ходатайство с проклятой печатью. Не ваша магия, вы не почувствовали, а я все вижу, у меня волосы на затылке знаешь как дыбом встали?

Образ ленивой соблазнительницы треснул, оголяя обиженную лисицу.

Такая девочка была им близка и привычна.

Со стороны монарха послышался тяжелый вздох.

– Что? – возмущенно протянула она.

– Ты не должна была при всем совете душить ивори Верса своей магией, Руна, – с укором ответил Фэйт. – Это не наш вид магии, ты привлекаешь очень много ненужного внимания, ты пугаешь ирлингов. Правосудие должно вершиться по-другому.

Девушка возмущенно раскрыла рот.

Нет, она, конечно, все понимала. Но если вставал вопрос сохранности здоровья и жизни ее друзей, то к демонам летели все правила. Никто. Не смеет. Покушаться на тех, кого она когда-то решила защищать.

– Мы сейчас не о Версе, – подал голос Амон и, сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла.

Его глаза внимательно следили за воспитанницей. Такой родной и такой… новой. Небеса – только они знают, что случилось в ее девятнадцать лет такого, что она вдруг изменила себе. Стала серьезнее, скрытнее, принялась с новой силой поглощать книги, пополнять библиотеку новыми экземплярами и даже самостоятельно приглашать к себе учителей.

Порой по весьма специфичным дисциплинам.

Она уверенно заняла место в правящей ветви. Всё слушает, рвется на все собрания, старается общаться со всеми на свете. Только пару лет назад она немного смягчилась, стала уверенней владеть собой. Вернулись прежние наглость, прямолинейность и чувство превосходства над другими.