Избранная Луной

С моим средним ростом дотянуться туда не получилось, пришлось встать на стул.

Флакончиков по десять миллилитров было множество.

— Даш, какие цвета брать? Три основных? Или не будем возиться со смешиванием?

«Миа, основные — это какие?»

Захотелось выругаться. Девочка в таком возрасте не знает элементарного! Занималась с ней предыдущая няня или так, для галочки, создавала видимость работы?

— Три основных — красный, желтый, синий. Смешивая их, мы можем нарисовать радугу.

Рассказывая, я искала порошковые красители, потому как жидкие сильнее мазали руки.

Увы, Ким пользовался только вторыми.

— Миамина! Зачем вы выгнали Кима и подожгли кухню?! Да еще тут Дарья!

Испугавшись резкого стука двери о стену, я покачнулась. И где хваленое равновесие оборотней?!

От падения спас Вольский:

— Осторожно!

Почуяв мужские руки на филее, волчица внутри насторожилась. И расслабилась, когда поняла, кто посягнул на ее тылы.

Ох, демон, у меня раздвоение личности… И слабость к хладнокровному колдуну с ледяными глазами. Ну слабо верится, что проскакивающая между нами искра — не плод моего воображения.

Вот я попала!

— Спасибо, что не дали упасть. — Чуть развернувшись в кольце рук, я смотрела сверху вниз на Александра и понимала, что он страшнее Горобинского. Ведь оборотень, пугая, заставил сердце замирать от ужаса, а маг одним только взглядом заставил его биться в сумасшедшем темпе. — А теперь отпустите меня, я уже твердо держусь на ногах.

— Вы уверены в этом? — заломил светлую бровь Вольский.

Но все же отступил на шаг назад, само собой, больше не придерживая, а еще протянул руку.

Я спрыгнула со стула, держась за твердую мужскую ладонь.

В голове молнией промелькнула картинка: я спотыкаюсь на ровном месте, налетаю на Вольского, и он меня страстно целует. Уфф… Какая яркая фантазия, точно не моя!

Мысленно шикнула на волчицу… и споткнулась. В мага полетел пузырек с красителем. К счастью, не раскрылся.

— Извините…

— Ничего страшного.

Встретившись с ним взглядом, застыла на месте. Серые глаза, такие выразительные, манили силой, обещая защиту и покой.

Захотелось прижаться к широкой груди, всплакнуть… Чтобы обнял, погладил по голове… Чтобы спросил, в чем дело… И внимательно выслушал рассказ о проблемах… Ох, о проблемах? А ведь Вольский — тоже проблема! Ну не нужно мне новое увлечение! Не тогда, когда я в бегах. Вдобавок у него своих бед предостаточно, зачем ему еще мои?

«А я уже могу лепить фигурки?»

Нетерпеливый вопрос девочки стал моим спасением от наваждения.