Избранная Луной

И если есть хоть крохотный шанс, я ее себе верну…

***

Из воспоминаний, плавно перетекших в крепкий сон, вырвал грохот. Упало что-то звонкое, а затем гулкое.

Распахнув глаза, не сразу поняла, что нахожусь уже не в клетке. Я свободна и лежу в комнате маленькой девочки, которую обещала охранять… И к нам кто-то лезет!

В испуге не поднялась, а скатилась с подоконника — и влетела головой в живую преграду. Чьи-то руки стальными обручами обхватили за плечи.

— Тише, это я! — Голос Вольского уберег от поспешных действий.

— Александр?.. — удивилась я и чуть расслабилась в его руках. — А что вы здесь делаете?

— А вы? — вопросом на вопрос ответил маг.

Этот диалог живо напомнил мне другой, на черешне. Невольно смутилась, вспомнив, в какой позе Вольский меня тогда застал. И тут же встряхнулась: не стоит забывать, почему я забаррикадировалась в спальне Даши. Неизвестные следят за домом! Как я могла о них забыть? Об опасности, грозящей ребенку?

— Я охраняю Дарью. — Вывернувшись из рук мага, кивнула на прикрытую «Колпаком тишины» мирно спящую девочку.

— Кто-то бродит вокруг дома, за оградой. Определила, что их трое, мужчины предположительно среднего возраста.

Вольский удивленно вскинул брови. Если спросит, как можно на расстоянии узнать приблизительный возраст, рассержусь. Потому что уж слишком элементарный вопрос. По запаху можно многое узнать: от состояния здоровья до степени финансового благополучия.

Но Вольский обманул мои ожидания:

— Вам не стоит переживать, мой дом — одно из самых безопасных мест в мире.

Самонадеянно, ох как самонадеянно, господин маг! Как бы вы потом не проклинали себя за беззаботность.

— А те трое?

— Забудьте и спокойно спите. — Вольский взял меня за руку и подвел к дивану. — Ни о чем не переживайте.

Легко сказать, а сделать? Как он не понимает, что я почувствовала угрозу от тех неизвестных?

Я не позволила себя усадить:

— Александр! Все серьезней, чем вы…

— Как же с вами сложно, Миа, — выдохнул маг и поцеловал.

Прикосновение чужих губ парализовало, напугало, возмутило… восхитило.

Безучастная вначале, всего секунды спустя расслабилась в его объятиях, растаяла от обжигающих ощущений.

Ноги задрожали, теряя устойчивость. Я забыла обо всем на свете, чувствуя напористые, твердо-мягкие, властные прикосновения мужского рта. В полной мере ответить на горько-сладкий, как имбирный чай с медом, поцелуй не успела.

— Прости, Миа, — грустно шепнул Вольский.

— За что? — Я не договорила, окунаясь в темноту.