Мой соблазн

Раны заживали быстрее, а неудачи всё чаще обходили стороной.

Жила в стародавние времена в этой местности одна богиня – Доля – и наделяла одного человека большей удачей, другого – меньшей. Делала она это обычно при рождении. Но меня, кажется, заприметила только сейчас.

– Доля, – усмехнулся, качая головой. О чём только не задумаешься, лишь бы не работать. – Доля или Недоля, а цифры сами себя не посчитают.

Я вновь погрузился в отчёты, с которыми не успел разобраться вчера. И в первом же увидел ошибку. Вздохнул и открыл на экране корпоративную сообщалку.

«В рекламном отчёте ошибка», – написал секретарше. – «Пусть в течение часа исправят».

«Передала в Рекламный отдел», – ответила она спустя пару минут.

С вопросом, где именно закрался недочёт, ко мне уже давно перестали возвращаться. Потому что на него я принципиально не отвечал. Тот, кто ответственен за формирование отчётов, должен уметь считать и быть в состоянии увидеть оплошность самостоятельно. Если он этого не может, значит, ему нельзя доверять отчётность.

Хотя многие бизнес-тренеры не одобрили бы такой подход.

В дверь кабинета аккуратно постучали, и я узнал этот стук. Моя помощница – София – не девушка, а божий одуванчик. Скромный, тактичный, неприметный, но очень ответственный. И к сожалению, слегка в меня влюблённый. Видят боги, я принял все возможные меры, чтобы этой беды с нами не случилось. Но такова уж моя суть, что неокрепшие и чистые души не могут устоять перед чарами. И заматерелые, увы, тоже.

– Игнат Матфеевич, можно? – она приоткрыла дверь, но не стала заглядывать, так как разрешения войти не получила.

Кто-то бы посчитал такое поведение нерешительным, но я, зная Софию, углядел в нём срочность. Обычно она не позволяла себе даже поворачивать дверную ручку до того, как я разрешу.

– Входи. Что-то случилось?

Она бесшумно просочилась в кабинет и прикрыла за собой дверь. Сегодня София была одета во всё такие же неприметные цвета – непонятно-бежевое платье, серый кардиган, туфельки на шнуровке. Блёкло-русые волосы в этот раз София оставила распущенными.

Её худосочное тело в этой одежде казалось почти невидимым. И почему ей было так страшно носить что-то более приметное? Иногда мне хотелось спросить её об этом, поговорить тет-а-тет, но я одёргивал себя, опасаясь лишиться отличной помощницы.

Лёгкая влюблённость – это лишь малая беда. Но если пожар разгорится, то действовать придётся кардинально. Пока же я надеялся, что вспыхнувшая в девушке искра, не найдя подпитки, со временем потухнет сама.