Холодное сердце пустыни

И как же больно, что именно в твоих проклятых сильных руках впервые за эту сотню лет хотелось быть слабой.

– Ты не его наложница? – Пауль дернул головой в сторону двери, в которую ушел Мансул.

И это все, что его волнует?

– Пока – нет, – Мун равнодушно пожала плечами, – рабыня. Танцую, музицирую, массирую господину ноги. Мансул бережет меня…

– Для халифа? – рвано выдохнул Пауль. Вот как у него так получилось? Вот так взять и помешаться именно на ней. За какой-то день.

Хотя… И она-то сама хороша.

– Для халифа, – ледяным тоном подтвердила Мун, – но тебя это не касается, Пауль Ландерс, тебе пора.

– Послушай, Мун, – осторожно начал Пауль медленно подбирая слова, – я же говорил тебе, что с Аманом у меня своя договоренность?

– И что мне за дело до этого?

– А то, что эта договоренность тебя касается напрямую, – Пауль сжал левый кулак, будто собираясь с мыслями, – мы с Шейлом договорились, если я… Вернусь от Сальвадор победителем, он заплатит мне столько, чтобы я смог тебя выкупить.

И в этом случае ты будешь моей, понимаешь?

Ох, ну конечно, она понимала. И по губам зазмеилась горькая улыбка. Наверное, ей должно быть лестно. Ведь это такая великая честь – стать наградой для героя.

Такая честь быть вещью, которую передавали из рук в руки – Сальвадор аж подташнивало.

– А в чем его выгода? – насмешливо поинтересовалась Мун, отчаянно придерживая яд в тоне.

– Ему что-то там нужно, – Пауль сморщил лоб, припоминая, – пепел уничтоженной полубогини. Он – алхимик, для него это бесценный ингредиент для зелий. И он готов платить аллатским жемчугом за него. Любую цену, какую только захочет твой хозяин.

Звучало складно. Пепел уничтоженных духов продавался и охотниками на вечно голодных хорл и стайных ядовитовых вайгов. И для алхимиков он действительно имел большую ценность, и чем сильнее дух – тем ценнее был от него пепел.

Так что да, горсть пепла Сальвадор могла обеспечить Паулю покупку наложницы даже у жадного Мансула. А две – даже помогли бы Паулю добраться до родных Эффин.

Вот только… Ворон же не мог не знать истины. И ничего-то он Паулю давать был не намерен.

– Мун, ну что ты молчишь, – не сдавался упертый северянин, – скажи мне, ты хоть чуточку рада? Сейчас ты понимаешь, почему я не могу отказаться от этой сделки.