Холодное сердце пустыни

– Рик погиб на Арене, – Пауль качнул головой, – знаешь, мы ожидали, что умрем быстро, еще в пустыне, что придут её скорпионы, её змеи, приговорят нас окончательно, но… Их не было. Видимо, Сальвадор решила, что это было бы очень просто для нас. Ну, или шанс дала выбраться самим. У нас было только солнце. И ледяной холод ночи. И две фляжки на двоих, но вода в них закончилась к вечеру первого дня. И голодные хорлы, которые почему-то обходили нас стороной.

Почему-то…

Действительно странно, хотя… Смертные, осененные проклятием Сальвадор, у хорл вызвали бы только несварение.

Вот и не трогали голодные пустынные охотники этих двоих, потому что побаивались Королеву Ядов. Если вдуматься – до Турфана Пауль тоже дошел по пустыне. Один. Без зачарованного оружия. И его не сожрали, хотя диких мелких духов в пустыне хватало. Он, наверное, принял это за везение, но вероятнее всего, её проклятье для него работало до сих пор, превратившись в своеобразный оберег.

Проклятие ведь не было нацелено на Пауля, в основном на Рика, и он явно свой кармический удар за оскорбление уже получил.

Судя по тому, что он оказался на свободе – наказание за оскорбление он уже получил, больше карме было спрашивать нечего.

– Но как вы попали на Арену? – осторожно спросила Мун, желая заполнить все лакуны в этой картинке.

– Все просто, – Пауль пожал плечами, – выбросило нас на Шелковом Пути. Около недели мы болтались, пытаясь выйти хоть куда-нибудь, нас подобрали караванщики.

Почти дохлых. Привезли в Хариб. По харибским законам – если тебе спасли жизнь, ты либо её выкупаешь, либо становишься рабом спасителя.

– Ваш корабль ушел к тому времени, да? Выкупить было нечем?

Пауль качнул головой.

– Нет, не ушел, – вздохнул он, – но капитан… То ли Сальвадор ему память зачаровала, то ли просто решил, что раз пассажиры исчезли на десять дней – можно прибрать к рукам их имущество и не узнать в лицо. Хорошо постарался тогда, ни один матрос нас не признал.

Мун прикрыла глаза. Вообще это было так по-человечески…

– Знаешь, одному рад в этой всей истории, – медленно проговорил Пауль, рассеянно любуясь небесами, на которых медленно исчезала одна звезда за другой, – тому, что Рика довелось убить не мне. Что нам не пришлось выходить друг против друга на Арене. Не представляю, как я бы смыл это с рук.

– А вы бы стали драться? – она спросила больше потому, что ей стало странно.